Конев И. Записки командующего фронтом. – М., 1991

СОДЕРЖАНИЕ

От издательства

Часть первая
Степной фронт в Курской битве
Белгородско-Харьковская операция
Битва за Днепр
Кировоградская операция
Корсунь-Шевченковский котел
Уманско-Ботошанская операция
Львовско-Сандомирская операция
Карпатско-Дуклинская операция

Часть вторая
От Вислы до Одера
От Одера до Нейсе
Так называемая пауза
Берлинская операция
Пражская операция

Вместо заключения

Из архива автора

Приложение

 

 

назад

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Маршал Советского Союза Иван Степанович Конев – автор «Записок командующего фронтом» – прославленный советский полководец, посвятивший всю свою жизнь делу вооруженной защиты социалистической Родины, мирного труда советского народа.

Родился Иван Степанович 28 декабря 1897 года в деревне Лодейно, ныне Подосиновского района Кировской области, в бедной крестьянской семье. В первую мировую войну был призван в армию и после окончания учебной команды унтер-офицеров направлен на Юго-Западный фронт. Здесь под влиянием большевиков участвует в революционном движении солдатских масс. После Великой Октябрьской социалистической революции ведет активную работу по установлению Советской власти у себя на родине, где избирается членом Никольского уездного исполкома, работает уездным военным комиссаром.

В 1918 году И.С. Конев навсегда связывает свою судьбу с Коммунистической партией, добровольно вступает в ряды Красной Армии. В годы гражданской войны был комиссаром бронепоезда, затем стрелковой бригады, дивизии, штаба Народно-революционной армии Дальневосточной республики. Сражается на Восточном фронте против колчаковцев, белогвардейских банд и японских интервентов. Будучи делегатом 5-го Всероссийского съезда Советов и 10-го съезда РКП (б), участвует в подавлении мятежа левых эсеров в Москве в 1918 году и белогвардейского мятежа в Кронштадте в 1921 году.

Особенно ярко полководческий талант И.С. Конева раскрылся в Великую Отечественную войну. Он последовательно командует войсками 19-й армии, Западного, Калининского, Северо-Западного, Степного, 2-го и 1-го Украинских фронтов. Войска, возглавляемые И.С. Коневым, успешно провели ряд крупных операций по разгрому немецко-фашистских захватчиков под Калинином, на Украине, на территории Польши и Чехословакии, на Одере и в Берлине. В годы войны И.С. Коневу были присвоены высокие воинские звания генерал-полковника (11 сентября 1941 года), генерала армии (26 августа 1943 года) и Маршала Советского Союза (20 февраля 1944 года).

После войны И.С. Конев активно участвует в строительстве Вооруженных сил Советского Союза. Он занимает посты главнокомандующего Центральной группой войск и верховного комиссара по Австрии (1945-1946 годы), главнокомандующий Сухопутными войсками – заместителя Министра Вооруженных Сил СССР (1946-1950 годы), главного инспектора Советской Армии – заместителя военного министра СССР (1950-1951 годы), первого заместителя Министра обороны и главнокомандующего Сухопутными войсками (1955-1956 годы), первого заместителя Министра обороны (1956-1960 годы). С 1955 по 1960 год И.С. Конев – главнокомандующий Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского Договора.

И.С. Конев был делегатом ряда партийных съездов, неоднократно избирался состав ЦК КПСС и депутатом Верховного Совета СССР.

Заслуги И.С. Конева высоко оценены Советским государством. Он дважды удостоен звания Героя Советского Союза (29 июля 1944 года и 1 июня 1945 года), награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова I степени, двумя орденами Кутузова I степени, орденом Красной звезда и Почетным оружием. В числе первых И.С. Конев награжден высшим военным орденом «Победа» Он удостоен также звания Героя Чехословацкой Социалистической Республики и Героя Монгольской Народной Республики, награжден многими орденами и медалями ряда социалистических стран и других государств. Выпущенные Воениздатом в 1981 и 1989 гг. «Записки командующего фронтом» (с не6ольшими сокращениями и уточнениями) – две книги И.С. Конева, опубликованные при его жизни. Первая – «Сорок пятый» вышла в Воениздате двумя изданиями, в 1966 и 1970 годах вторая – «Записки командующего фронтом 1943-944» опубликована в 1972 году издательством «Наука». Обе книги явились ценным вкладом в разработку военной истории и были тепло приняты советской общественностью.

Настоящее издание мемуаров И.С. Конева дополнительно включает ряд новых материалов из архива автора.

Часть первая

СТЕПНОЙ ФРОНТ В КУРСКОЙ БИТВЕ

Битва под Курском, которую мы вправе называть Великой битвой, характерна огромным размахом, исключительной напряженностью и ожесточенностью борьбы. Она охватила огромную территорию нынешних Орловской, Брянской, Курской, Белгородской, Сумской, Харьковской и Полтавской областей. 50 дней шли упорные, напряженные бои на земле и в воздухе. За это время обеими сторонами последовательно было введено в сражение свыше 4 миллионов человек, более 69 тысяч орудий и минометов, 13 200 танков и самоходных орудий и до 12 тысяч боевых самолетов.

Развернувшиеся в ходе битвы танковые сражения не имели себе равных в военной истории. Это была величайшая танковая битва во второй мировой войне.

Напряженность борьбы в районе Курской дуги была обусловлена рядом политических, экономических и стратегических факторов. Великая Отечественная война к лету 1943 года достигла важного переломного этапа. Под ударами Советских Вооруженных Сил уже в битве под Москвой рухнули фашистские планы «молниеносной» войны. Через год немецко-фашистские армии потерпели сокрушительное поражение под Сталинградом. Началось массовое изгнание гитлеровских оккупантов из пределов нашей страны. Наши Вооруженные Силы приобрели разносторонний боевой опыт борьбы с сильным и опытным врагом, и с каждым днем боевая мощь их нарастала. Действующая армия получала все больше и больше вооружения и боевой техники от промышленности, перестроившейся на военный лад.

Летом 1943 года гитлеровская армия представляла собой все еще мощную силу, способную выдержать длительную, напряженную борьбу, а политическое и военное руководство Германии жаждало взять реванш за Сталинград. Чтобы восстановить свой престиж, ликвидировать начавшийся разброд в лагере своих союзников, фашистским правителям была нужна крупная победа, и они шли на все, чтобы добиться ее любой ценой. Однако вермахт к тому времени смог наступать только на одном стратегическом направлении.

В целях преодоления военно-политического кризиса правители нацистской Германии приняли решение провести в стране «тотальную мобилизацию» и форсировать развитие военной промышленности, значительный рост которой обеспечивался за счет ресурсов оккупированных стран Европы. Все эти мероприятия, начатые с января 1943 года, дали определенные результаты. Производство танков, орудий, минометов в гитлеровской Германии по сравнению с предшествовавшим годом увеличилось более чем в 2 раза, боевых самолетов – в 1,7 раза. Пользуясь отсутствием второго фронта на Западе, правительство фашистской Германии смогло направить большую долю промышленных ресурсов, а также вновь мобилизованные людские контингенты на укрепление Восточного фронта. К лету 1943 года оно не только восполнило понесенные потери, но и снабдило действующие войска новыми, более совершенными образцами военной техники.

За 1943 год противник смог довести общую численность своих вооруженных сил до 10 300 тысяч человек, т. е. почти до того уровня, какой был летом 1942 года, когда эта численность была наибольшей. Хотя после поражения под Сталинградом Гитлер на совещании в ставке вермахта 1 февраля 1943 года вынужден был заявить, что «возможность окончания войны на Востоке посредством наступления более не существует» [1] [«Совершенно секретно! Только для командования!» Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Документы и материалы (далее – Совершенно секретно...). М., 1967, с. 458], все же неизбежность крушения толкала его на очередную авантюру.

Основные силы вермахта были по-прежнему сосредоточены на советско-германском фронте. К началу летне-осенней кампании 1943 года здесь находилось 198 немецких дивизий, а также 38 дивизий и 12 бригад сателлитов Германии.

Для проведения крупной наступательной операции, получившей условное название «Цитадель», было выбрано курское направление. Далеко выдвинутый на запад наш Курский выступ создавал, по мнению немецкого командования, благоприятные предпосылки для окружения и последующего разгрома занимавших его советских войск Центрального и Воронежского фронтов. После этого предполагалось нанести удар в тыл Юго-Западного фронта – провести операцию «Пантера». Под Курском Гитлер сосредоточил до 50 лучших своих дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных. Большие надежды он возлагал на новую боевую технику: танки «тигр» и «пантера», самоходные орудия «фердинанд», самолеты «Хеншель-129», «Фокке-Вульф-190А». По свидетельству западногерманского историка Центнера, на курском направлении было сосредоточено все, «на что была способна промышленность Германии и мобилизованной Европы».

Планируя это наступление, немецкое командование хотело добиться здесь решающей военной победы любой ценой. Об этом откровенно сказал начальник штаба вооруженных сил Германии Кейтель: «Мы должны наступать из политических соображений».

Замысел предстоящего наступления немецко-фашистских войск под Курском достаточно подробно излагается в приказе №6, подписанном Гитлером 15 апреля 1943 года. Согласно этому приказу, задачей наступления было уничтожение советских войск в районе западнее Курска путем «концентрического наступления» с целью окружения советских фронтов. Один удар намечалось нанести из района южнее Орла основными силами группы армий «Центр» и другой – из района севернее Харькова главными силами группы армий «Юг».

«Этому наступлению, – говорилось в приказе Гитлера, – придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом. Наступление должно дать в наши руки инициативу на весну и лето текущего года... На направлении главных ударов должны быть использованы лучшие соединения, наилучшее оружие, лучшие командиры и большое количество боеприпасов... Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира» [2] [Совершенно секретно…, с. 502].

Успешно противодействовать немецкой армии могли лишь мощные силы, оснащенные совершенной боевой техникой. Самоотверженный труд советского народа, гигантская организаторская деятельность партии привели к тому, что в 1943 году в ряде решающих показателей военной экономики Советская страна опередила фашистскую Германию. Летом 1943 года Красная Армия уже имела в достаточном количестве самую передовую для того времени военную технику, превосходила врага в количестве самолетов, танков, артиллерии. Бронетанковые и механизированные войска стали основным ударным и маневренным средством наших сухопутных войск.

Советскому Верховному Главнокомандованию удалось своевременно разгадать замыслы противника, направления его основных ударов и сроки перехода в наступление. Анализ сложившейся обстановки, наличие разведывательных данных о готовящемся наступлении противника на Курск подводили к выводу, что на первом этапе кампании нам более выгодно провести на курском направлении стратегическую оборонительную операцию.

Ставка советского Верховного Главнокомандования в то время принимала во внимание, что вермахт, не располагая резервами, сможет наступать только на одном стратегическом направлении, создав для этого достаточно сильную ударную группировку. Целесообразно будет обескровить противника в оборонительном сражении, уничтожить его танки, а затем, введя свежие резервы, нанести сокрушительный удар и разбить основную группировку врага.

Давая оценку обстановке и предложения о способе действия Красной Армии в предстоящей летней кампании, в частности в районе Курской дуги, заместитель Верховного Главнокомандующего маршал Г.К. Жуков в своем докладе в Ставку 8 апреля 1943 года писал: «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника» [1] [Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. 3-е изд. М., 1978, Т.2, с.124]. Нельзя сказать, что такое решение созрело мгновенно, но оно было дальновидным, поскольку базировалось на прочной основе.

Следовательно, оборона наших войск в битве под Курском была не вынужденной, а преднамеренной, имеющей целью создать выгодные условия для последующего перехода в наступление. А в случае отказа противника от наступления предусматривалась также возможность перехода советских войск к активным действиям первыми.

Уже весной 1943 года советское Верховное Главнокомандование располагало данными о готовящемся летнем наступлении немецко-фашистских войск в районе Курской дуги. Данные разведки поступали с исключительной быстротой и точностью. Было точно определено и направление главного удара противника. Именно в связи с этим в тылу советских войск к востоку от Курского выступа на рубеже Тула, Елец, Старый Оскол, Россошь Ставка сосредоточивала крупные стратегические резервы. В указанные районы выводились соединения и объединения, участвовавшие в битве под Сталинградом, в боях под Ленинградом, а также на других участках советско-германского фронта. Вначале все эти войска были объединены в Резервный фронт, который с 15 апреля 1943 года стал именоваться Степным военным округом, с 23 июня 1943 г. командовать которым было поручено мне. С 10 июля 1943 года он стал Степным фронтом.

Членами Военного совета были вначале генерал-лейтенант Л.3. Мехлис, а затем (с 9 июля 1943 года) генерал-лейтенант танковых войск И.З. Сусайков и генерал-майор И.С. Грушецкий, начальником штаба стал генерал-лейтенант М.В. Захаров.

Следует отметить, что в истории войн почти не было случая, когда создавались бы такие мощные стратегические резервы, объединенные единым фронтовым командованием.

В ходе войны до Курской битвы бывало так, что в процессе оборонительных и наступательных операций в сражение вводились значительные по своим силам стратегические резервы – несколько армий, которые находились в резерве Ставки, но они передавались для усиления фронтовых объединений. Их ввод, как правило, осуществлялся поодиночке, рассредоточено по времени и в пространстве. Правда, в первый период войны на западном направлении одно время существовал Резервный фронт, но он был слабее Степного фронта по составу, и значительная часть его сил находилась в обороне в соприкосновении с противником. В битве же под Курском несколько армий и отдельных танковых корпусов были объединены фронтовым командованием, что придало стратегическому резерву совершенно иное качество.

Я хорошо помню, как перед выездом к новому месту назначения меня вызвали в Ставку. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин в присутствии маршала Г.К. Жукова и членов Государственного Комитета Обороны сказал:

– Степной фронт должен сыграть важную роль в контрнаступление. – И, обращаясь ко мне, продолжал:

– Вы понимаете, товарищ Конев, какое назначение вы получаете в связи с обстановкой, которая складывается на южном направлении? Противник, видимо, создаст очень сильные группировки для того, чтобы срезать Курский выступ. Ваш фронт, расположившись за Центральным и Воронежским фронтами, должен быть в готовности, если прорвется противник, отразить его удары и не допустить развития прорыва в восточном направлении, как на орловском, так и на белгородском направлении. Поэтому полосу, занимаемую фронтом, надо хорошо подготовить в оборонительном отношении, а в тылу, по рекам Воронеж и Дон, подготовить государственный рубеж обороны.

Таким образом, советским Верховным Главнокомандованием было принято принципиально новое решение организационного объединения стратегических резервов. Создание Степного фронта, объединившего резервы Ставки на юго-западном направлении, является, безусловно, достижением советского военного искусства.

К началу немецко-фашистского наступления войска фронта находились в полной боевой готовности к наступлению и представляли крупную ударную группировку, способную действовать как на орловском, так и на белгородско-харьковском направлении.

Как известно, в битве под Курском советские войска создали мощную, глубоко эшелонированную, хорошо организованную оборону с выгодным для нас соотношением сил сторон, поскольку мы готовились к преднамеренной обороне. И все же противнику удалось на обоянском направлении вклиниться в нашу оборону на глубину до 35 километров. И лишь благодаря вводу в сражение двух армий Степного фронта – 5-й гвардейской танковой армии П.А. Ротмистрова и 5-й гвардейской армии А.С. Жадова – вражеское наступление было окончательно остановлено.

Таким образом, наличие в тылу за оборонявшимися фронтами заблаговременно развернутых крупных стратегических резервов позволило в очень короткий срок сорвать тщательно подготовленное стратегическое наступление немецкой армии, на которое гитлеровское командование возлагало все свои надежды.

Создание Степного фронта сыграло не менее важную роль и в быстром переходе советских войск от оборонительных действий в решительное наступление. Фронтовое объединение, находившееся в резерве Ставки, своим вступлением в линию действующих фронтов Резко изменило обстановку в пользу Красной Армии на важнейшем в летней кампании 1943 года юго-западном направлении.

Основные задачи Степного фронта были определены в директиве Ставки от 23 апреля 1943 года.

Вот что, например, требовала Ставка:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. На период доукомплектования войск Степного военного округа одновременно с задачами боевой подготовки возложить на войска округа следующие задачи:

а) на случай перехода противника в наступление ранее срока готовности округа иметь в виду прочно прикрыть направления:

1) Ливны, Елец, Раненбург;

2) Щигры, Касторное, Воронеж;

3) Валуйки, Алексеевка, Лиски;

4) Ровеньки, Россошь, Павловск;

5) Старобельск, Кантемировка, Богучар и район Чертково, Миллерово.

Командующему войсками округа организовать в соответствии с группировкой войск тщательное изучение командирами соединений и частей и их штабами этих направлений и возможных для развертывания рубежей» [1] [Центральный архив Министерства обороны СССР (далее – ЦАМО), ф.132-А, оп.2642, д.33, л.111-113]. Оперативное построение войск было произведено в соответствии с этой директивой.

Исходя из задач и предназначения Степного фронта, подбор командного состава проводился очень тщательно. По указанию Ставки ВГК на должности командующих армиями, а также командиров корпусов и дивизий назначались офицеры и генералы, которые имели не только большой опыт войны, но и опыт боевой подготовки и формирования войск. Это вызывалось тем, что войска, находясь в составе Степного фронта, должны были представить крепкие, боеспособные объединения и соединения, пройти усиленную боевую подготовку.

Длительная оперативная пауза, установившаяся на фронтах с апреля по июль, благоприятствовала успешному и высококачественному завершению боевой и политической подготовки по специально разработанной фронтом программе. Большое внимание уделялось при этом освоению опыта, приобретенного войсками в битвах под Москвой и Сталинградом.

Готовясь к предстоящим наступательным боям, войска фронта также совершенствовали и подготовку к обороне. Далеко в тылу от фронта усиленно готовился государственный рубеж.

Тесная связь в то время была установлена с местными партийными и советскими органами. Хочу выразить большую благодарность им и населению районов, которое оказывало в то время огромную помощь в подготовке этого рубежа. Тысячи людей, в основном женщины и подростки, отрывали окопы, строили противотанковые заграждения, дороги, мосты, которые могли бы сыграть весьма большую роль в случае прорыва немецких войск.

Знал ли противник об организации прочной обороны в тылу наших фронтов? Знал. И это сыграло положительную роль. Враг полагал, что мы готовимся только к оборонительному сражению. Имея огромное число танков и самоходных орудий новейших образцов, гитлеровцы надеялись, что удержать их будет невозможно.

Итак, готовился враг, готовились и мы. Главное было скрыть не сам факт подготовки, а силы и средства, замысел сражения, время перехода в наступление, характер нашей обороны. Пожалуй, это единственный беспрецедентный случай в военной истории, когда сильная сторона, имевшая все возможности для наступления, перешла к обороне. Дальнейший ход событий подтвердил, что в данном случае было принято правильное решение.

Подготовку и действие фронтов в Курской битве Ставка поручила координировать Маршалам Советского Союза Г.К. Жукову и А.М. Василевскому.

Начиная с весны и до начала Курской битвы, в войсках проводилась усиленная подготовка к предстоящему сражению. Части и соединения укомплектовывались личным составом, пополнялись боевой техникой, накапливались боеприпасы, горючее, инженерное имущество, шла боевая учеба.

10 июля 1943 года Степной военный округ был переименован в Степной фронт. Его состав был определен следующей директивой:

«Командующему Степным военным округом.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. С 24.00 9 июля переименовать Степной военный округ в Степной фронт.

2. Включить в состав Степного фронта 5-ю гвардейскую, 27-ю армию с 4-м гв. танковым корпусом, 53-ю армию с 1-м мех. корпусом, 47-ю армию с 3-м гв. мех. корпусом, 4-ю гв. армию с 3-м гв. танковым корпусом, 52-ю армию, 5-ю гвардейскую танковую армию, 3-й, 5-й, 7-й гвардейские кавалерийские корпуса, 5-ю воздушную армию, все части усиления и тыловые части и учреждения Степного военного округа.

3. Армии фронта развернуть согласно устным указаниям, данным Генеральным штабом.

4. Передвижение войск совершать только ночью.

5. Командный пункт Степного фронта с 12 июля иметь в районе Горяиново.

6. О ходе перегруппировки доносить ежедневно шифром.

Ставка Верховного Главнокомандования И. Сталин.

А. Антонов» [1] [ЦАМО, ф. 132-А, оп. 2642, д. 34, л. 166].

Как видно из приведенной директивы, войск в составе фронта было немало. Но в основном эти объединения и соединения пришли с других фронтов. Войска были слабо укомплектованы личным составом и техникой, не имели запасов материальных средств и были утомлены в боях. В весьма сжатые сроки требовалось пополнить и усилить их, оснастив всем необходимым для боевых Действий, сколотить в хороший боеспособный организм.

С большим напряжением работали в те жаркие дни командиры и политработники, штабы, политорганы и хозяйственный аппарат, чтобы сделать Степной фронт готовым к проведению наступательных операций.

Подготовка войск фронта к предстоящему сражению слагалась из огромного перечня мероприятий и требовала большого физического напряжения всех воинов – от рядового до генерала. Пехотинцы совершенствовали свои «крепости» – окопы и убежища, приводили в боевую готовность оружие и снаряжение, учились вести наступательный бой, переходить в контратаку. Танкисты проводили стрельбы с ходу и боевое сколачивание подразделений. Артиллеристы занимали наиболее выгодные огневые позиции, доводили до совершенства орудийные окопы и наблюдательные пункты, отрабатывали взаимодействие с пехотой и танками. Большую работу проделали саперы, превратив многополосную оборону в систему прочных неприступных для вражеских танков рубежей. Кипела работа и у связистов, без которых в современной войне командиру невозможно управлять войсками; много работали все службы тыла, и особенно снабженцы-артиллеристы. Они доставляли в войска более совершенную боевую технику, которую мы получали в большом количестве, и помогали командирам овладевать этой техникой.

Не было такой области боевой жизни войск, которая осталась бы вне поля зрения командиров и политработников. Их разносторонняя и кипучая деятельность придавала войскам высокую боеспособность, моральную сплоченность. Политработники политуправления фронта, возглавляемые генералом А.М. Тевченковым, и штабные офицеры фронта по моему требованию были постоянно в частях и подразделениях.

Одержанные Красной Армией победы в зимней кампании 1942/43 года и значительное усиление частей и соединений новой боевой техникой и вооружением вселяли в бойцов и командиров уверенность, способствовали поддержанию высокого боевого духа и наступательного порыва. Все воины горели желанием как можно скорее перейти в наступление и разгромить врага.

Не могу не вспомнить исключительную заботу о нуждах Степного фронта члена ГКО А.И. Микояна, который по заданию ГКО отвечал за формирование и материальное обеспечение резервов. Он хорошо знал, какова обеспеченность войск нашего фронта материальными средствами, и в разговорах со мной часто говорил:

– Не стесняйтесь, звоните днем и ночью, всегда помогу.

Постоянное внимание, заботу и помощь оказывали нам ЦК нашей партии, Государственный Комитет Обороны и, конечно, Ставка.

Хочется подчеркнуть, что в то время в полную силу трудились все: и Военный совет фронта, и штаб фронта, и полевое управление. Мы постоянно были начеку.

И.В. Сталин рекомендовал мне побывать на Воронежском фронте, чтобы быть в курсе обстановки, знать направления возможных ударов противника. И я неоднократно выезжал к генералу Н.Ф. Ватутину. Несколько раз был в Курске, на обоянском направлении, на стыке с Юго-Западным фронтом. Обстановка на Центральном и Воронежском фронтах и все, что предпринималось фронтами в целях усиления обороны, были для меня ясны.

При организации обороны Центрального фронта (командующий генерал К.К. Рокоссовский) исключительно важное значение придавалось Орловскому выступу, нависавшему над правым крылом фронта с севера.

Против орловской группировки противника были развернуты соединения 48-й, 13-й и 70-й армий на фронте от Городища до Брянцева протяженностью 132 км. Левее на 174-километровом фронте занимали оборону войска 65-й (командующий генерал П.И. Батов) и 60-й (командующий генерал И.Д. Черняховский) армий; 2-я танковая армия, ослабленная в боях, была выведена во второй эшелон. В резерве находились 9-й и 19-й танковые корпуса, 11-я гвардейская танковая бригада, а также ряд артиллерийских и минометных частей. С воздуха войска поддерживала 16-я воздушная армия.

На Воронежском фронте (командующий генерал Н.Ф. Ватутин) считалось наиболее вероятным, что главный удар противник нанесет из района Белгорода на Корочу, а вспомогательный – из района западнее Волчанска на Новый Оскол. Поэтому основные силы сосредоточивались в центре и на левом крыле фронта. Оборону здесь в полосе 114 км занимали 6-я (командующий генерал И.М. Чистяков) и 7-я (командующий генерал М.С. Шумилов) гвардейские армии, 38-я (командующий генерал Н.Е. Чибисов) и 40-я (командующий генерал К.С. Москаленко) армии оборонялись на остальном участке фронта протяженностью 130 километров. Во втором эшелоне на направлении Обоянь, Курск располагалась 1-я танковая армия, а на направлениях Белгород, Короча и Волчанск, Новый Оскол – 69-я армия. В резерве находились 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса и 35-й гвардейский стрелковый корпус. Войска поддерживала 2-я воздушная армия.

Организация обороны в Курской битве явилась обобщением огромного опыта, накопленного в ходе войны. Оборона была глубоко эшелонированной, многополосной с широко развитой противотанковой системой огня, со всеми типами инженерных укреплений и заграждений.

Оба фронта имели в распоряжении резервы в составе общевойсковых и танковых соединений. Три месяца наши войска усиленно готовились дать достойный отпор врагу. Напряженность работы не ослабевала ни днем, ни ночью. К началу боев все части, в том числе и находящиеся в резерве, зарылись в землю, была зарыта в землю и боевая техника. По всем правилам военного искусства, получившего свое развитие в ходе войны, были созданы группировки войск и организованы системы огня, особенно противотанкового, круговая оборона деревень, сел и городов, хорошо подготовлены оборонительные рубежи.

К началу оборонительного сражения в составе Центрального и Воронежского фронтов насчитывалось до 20 тысяч орудий и минометов, до 3600 танков и самоходно-артиллерийских установок, 2370 самолетов. Советские войска превосходили противника в людях в 1,4 раза, в орудиях и минометах – в 2 раза, в танках и САУ – в 1,3 раза. Таким образом, группировка наших войск, сосредоточенная на курском направлении, позволила решать, действительно, не только оборонительные, но и наступательные задачи.

В ходе подготовки битвы, как уже говорилось, наша разведка обеспечивала командование всеми необходимыми сведениями о готовящемся наступлении противника и о тех шагах, которые предпринимало германское командование.

1 июля Гитлер вызвал к себе основных творцов и исполнителей операции «Цитадель» и объявил окончательное решение начать наступление 5 июля. И опять, как и в начале войны, фашистское командование рассчитывало на внезапность удара, чему должно было, по мнению Гитлера, способствовать большое число новых танков и штурмовых орудий. Эти замыслы стали известны советскому командованию. 2 июля было определено начало проведения операции, о чем Ставка тут же проинформировала командующих Центральным и Воронежским фронтами, а также меня. В ночь на 5 июля наши разведчики захватили немецких пленных, которые подтвердили, что наступление назначено на 3 часа 5 июля.

Командующие Центральным и Воронежским фронтами с участием представителей Ставки приняли решение немедленно провести артиллерийскую контрподготовку.

На Воронежском фронте артиллерийская контрподготовка была проведена дважды: пятиминутный огневой налет 4 июля и 5 июля, с 3 часов до 3 часов 30 минут – уже во время артиллерийской и авиационной подготовки атаки противника, начатой в 2 часа 30 минут. На Центральном фронте артиллерийская контрподготовка также была проведена 5 июля дважды – в 2 часа 20 минут и в 4 часа 35 минут – оба раза по 30 минут.

Следует заметить, что на обоих фронтах первый мощный огневой удар был нанесен по главным средствам атаки. Однако сорвать наступление противника не удалось, хотя взаимодействие между основными силами и средствами первого эшелона врага было нарушено, а сила первоначального его удара значительно ослаблена.

С выходом противника к переднему краю главной полосы обороны 6-й гвардейской армии положение вражеских войск было определено более точно, и это потребовало повторной контрподготовки.

Конечно, эффект контрподготовки мог бы быть выше, если бы более точно были определены места сосредоточения пехоты и танков врага в исходном положении в ночь на 5 июля и если бы она была начата в тот момент, когда противник вышел из укрытий после ночного отдыха перед боем.

К сожалению, удары нашей авиации по аэродромам противника были малоэффективными, так как противник с рассветом 5 июля поднял свою авиацию в воздух. Однако воздушные бои под Курском шли непрерывно. Только 5 июля произошло около 200 групповых и индивидуальных воздушных боев, в результате которых наши летчики сбили 260 самолетов противника. Наша авиация смогла завоевать господство в воздухе, что весьма положительно сказалось на выдвижении и вводе в сражение войск Степного фронта.

Уже первые часы наступления гитлеровских войск, которое развернулось 5 июля в 5 часов 30 минут, показали, что оно проходит не так, как это планировалось фашистским командованием. Танковые дивизии врага, брошенные на заранее подготовленную оборону, несли большие потери, темп наступления был низким.

Вечером 5 июля командование Центрального фронта приняло решение: утром следующего дня нанести контрудар по главной группировке гитлеровских войск, наступавшей западнее железной дороги Орел– Курск на Ольховатку. Для этого привлекались три танковых и два стрелковых корпуса. Предпринятый контрудар содействовал срыву намерений противника развить дальнейшее наступление. Выиграв сутки, командование фронта использовало это время для перегруппировок, а также для подтягивания сил и средств.

Ожесточенные бои развернулись 7 июля в районе Понырей. Но и здесь противник не добился успеха. Огромные потери подорвали его силы. Гитлеровское командование было вынуждено 9 июля прекратить наступление.

Напряженная борьба шла в те дни в полосе Воронежского фронта. Главный удар противника обрушился на войска 6-й гвардейской армии генерала И.М. Чистякова. К исходу 6 июля немецким танковым корпусам, наступавшим на Обоянь, удалось на узком участке преодолеть главную полосу обороны. Но дальнейшее продвижение врага было задержано. На корочанском направлении к исходу второго дня наступления фашистские войска захватили плацдарм на восточном берегу Северского Донца и на узком участке фронта вышли ко второй полосе обороны 7-й гвардейской армии, которой командовал генерал М.С. Шумилов.

Советские войска проявляли в оборонительных боях величайшую стойкость и активность.

В период оборонительного сражения командование и штаб Степного фронта внимательно изучали те направления, откуда в большей степени грозила опасность прорыва немецко-фашистских войск.

Я побывал на правом крыле Воронежского фронта в районе Курска и в самом городе.

Мы в штабе фронта взвешивали, какое направление явится наиболее выгодным для предстоящего наступления войск Степного фронта. Но, к сожалению, вклинение противника на глубину 35 километров, произошедшее на Воронежском фронте, вынудило Ставку начать по частям изымать резервы из состава Степного фронта.

Конечно, куда проще ввести в сражение свежий корпус или армию, чем своими резервами, маневром и концентрацией сил и средств своего фронта ликвидировать прорыв.

Оценивая события прошлого, следует сказать (а справедливости ради надо заметить, что я и тогда отстаивал эту точку зрения), что стратегические резервы в виде целого фронта целесообразно было бы вводить в действие полным составом, массированно и на важнейшем направлении театра военных действий, а не по частям.

Враг продолжал бросать в сражение новые силы и рвался вперед. 9 июля противник, сосредоточив на обоянском направлении на 10-километровом участке до 500 танков, сделал отчаянную попытку пробить брешь в нашей обороне. И хотя командующий Воронежским фронтом выдвинул туда свои резервы и направил основные силы авиации, все же к исходу дня враг вклинился в нашу оборону на глубину до 35 километров.

На Прохоровку была брошена 4-я немецкая танковая армия, которая имела на направлении главного удара до 700 танков и штурмовых орудий.

В этой напряженной обстановке Ставка приняла решение о передаче 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской армий Степного фронта в состав Воронежского фронта для использования в намечавшемся контрударе. Для того чтобы быстрее и лучше выполнить приказ Ставки, я вылетел на командные пункты передаваемых армий, чтобы лично поставить задачи командармам и проследить за своевременной переброской армий в исходные районы. Время не ждало, и поэтому гвардейцы были подняты по боевой тревоге.

Наступал ответственный момент, боевой экзамен войскам Степного фронта, который не мог не волновать командующего. Ранним июльским утром части и соединения двинулись рассредоточение по заранее подготовленным колонным путям в намеченные районы Воронежского фронта. Я решил с воздуха на самолете проследить за их маршем. Важно отметить, что вражеская авиация во время передвижения этих армий не появлялась, так как наши военно-воздушные силы полностью господствовали в воздухе и не пропускали немецкие самолеты за линию фронта. На маршрутах движения войск истребители 5-й воздушной армии непрерывно патрулировали и прикрывали их. Именно это позволило нам относительно свободно маневрировать резервами в дневных условиях.

Армии вышли в заданный район своевременно и в полной боевой готовности. Кроме того, 9 июля я получил распоряжение о выдвижении на белгородско-курское направление 27-й армии, которая перебрасывалась в район Курска.

12 июля почти в 2 часа ночи А.И. Антонов передал мне по телефону сообщение о том, что на белгородском направлении противник силой до 200 танков потеснил части 69-й армии и, наступая в направлении на Корочу, к исходу 11 июля вышел в район Киселево, Мазикино, Шейна. Об этом я уже знал.

Ставка приказала: «1. Уничтожить группировку противника, выдвигающуюся в направлении Короча и далее к реке Оскол, совместными ударами Рыжова [1] [Генерал-майор А.И. Рыжов – командующий 47-й армией] с Обуховым [2] [Генерал-майор В.Т. Обухов – командир 3-го гвардейского механизированного корпуса] с юго-востока и Соломатина [3] [Генерал-лейтенант танковых войск М.Д. Соломатин – командир 1-го механизированного корпуса] с севера, для чего:

а) Рыжова с Обуховым к исходу 13.7. сосредоточить в районе Новый Оскол, Велико-Михайловка, Сидоровка, Булановка, Слоновка;

б) Соломатина из района Солнцево к утру 13.7. вывести в район Вязовое, Скородное, Боброво-Дворское» [4] [ЦАМО, ф.132-А, оп.2642, д.13, л.190].

Однако и эти попытки врага уже не принесли ему каких-либо успехов.

Соединениям 5-й гвардейской танковой армии генерала П.А. Ротмистрова (член Военного совета генерал П.Г. Гришин) и 5-й гвардейской армии генерала А.С. Жадова (член Военного совета генерал А.М. Кривулин) предстояло совершить марш до 300 километров. 5-я гвардейская армия должна была развернуться на армейской полосе обороны от Обояни до Прохоровки. 5-й гвардейской танковой армии было приказано сосредоточиться севернее Прохоровки. Этими двумя хорошо оснащенными, укомплектованными армиями, а также войсками, имеющимися в составе фронта, командующий Воронежским фронтом с согласия Ставки решил нанести контрудар.

В районе Прохоровки произошло крупнейшее танковое сражение. На поле битвы участвовало 1200 танков и самоходных орудий. Ожесточенная схватка длилась до позднего вечера. Мощный контрудар советских войск, их организованность и героизм личного состава похоронили все наступательные планы гитлеровцев.

Одной из сложных задач, которую пришлось решать нашему командованию, было определение времени перехода от оборонительного сражения к контрнаступлению. Надо было уловить момент, когда наступательные возможности противника будут израсходованы, силы ударных группировок истощены, резервы втянуты в сражение и когда он еще не перешел к обороне и не создал оборонительную группировку. Советское командование правильно сумело оценить назревший кризис немецкого наступления. К 12 июля ударные группировки врага, рвавшиеся к Курску, были измотаны и обескровлены.

12 июля, когда наступил перелом в Курской битве, по приказу Ставки Верховного Главнокомандования в наступление перешли Брянский и Западный фронты, а 15 июля начал наступление Центральный фронт. В результате наших контрударов на южном фасе Курского выступа с 16 июля немецко-фашистское командование, понеся большие потери, начало отводить свои войска.

18 июля мы получили директиву о вводе в сражение войск фронта. Ставка приказала включить в состав Степного фронта 69-ю армию генерала В.Д. Крюченкина и 7-ю гвардейскую армию генерала М.С. Шумилова. Из Степного фронта были взяты 52-я армия, 5-й и 7-й гвардейские кавалерийские корпуса.

Воронежский фронт и введенные в сражение 18 июля войска Степного фронта 23 июля восстановили то положение, которое занимали до начала оборонительного сражения. Третье летнее наступление гитлеровцев на Восточном фронте провалилось.

В результате произведенных перегруппировок в составе Степного фронта имелись: 69-я армия, 7-я гвардейская армия, 53-я армия с 1-м механизированным корпусом, 47-я армия с 3-м гвардейским механизированным корпусом, 4-я гвардейская армия с 3-м гвардейским танковым корпусом. При этом оперативное использование 4-й гвардейской армии генерала Г.И. Кулика разрешалось только по согласованию со Ставкой Верховного Главнокомандования [1] [ЦАМО, ф.132-А, оп.2642, д.34, л.173-175].

Итак, вражеское наступление – операция «Цитадель» – закончилось полным провалом. Создались предпосылки для перехода в запланированное контрнаступление.

На моем командном пункте в Короче состоялась встреча представителей Ставки Маршалов Советского Союза Г.К. Жукова и А.М. Василевского, где были подведены итоги оборонительного сражения. В процессе этой встречи обсуждался вопрос использования стратегических резервов.

Чему же учил нас опыт использования стратегических резервов в Курском сражении? Прежде всего тому, что всякая стратегическая операция, преследующая задачу глубокого продвижения в расположение противника и разгрома его основной оперативной группировки, должна быть тщательно подготовлена, особенно в отношении пополнения войск свежими силами и средствами. Это может быть осуществлено лишь заблаговременным созданием, подготовкой и сосредоточением крупных стратегических резервов. Такая заблаговременная подготовка в свою очередь диктуется особенностями маневренной войны, борьбой против подвижного противника, изобилующей резкими изменениями обстановки в положении воюющих сторон в ходе операции.

Учитывая сложившуюся к лету 1943 года обстановку, когда обе стороны готовились к проведению на курском направлении крупных наступательных операций, Ставка ВГК правильно предвидела, что успех в предстоящих сражениях будет во многом определяться не только усилиями развернутых в этом районе фронтов и тщательной подготовкой их войск, но и наличием стратегических резервов. Именно благодаря вводу войск Степного фронта в период оборонительного сражения удалось сорвать наступление противника и отбросить его ударные группировки в исходное положение.

Для достижения решительных целей операции стратегические резервы следует вводить в действие массированно и на важнейшем направлении театра военных действий. В оборонительный же период Курской битвы они использовались по частям и не для активных действий, а главным образом для усиления войск Воронежского фронта. Это привело к ослаблению Степного фронта, организационно объединявшего стратегические резервы.

Командование Степного фронта выступило в то время против такого способа использования стратегических резервов, обратившись в Ставку с категорическим возражением против «раздергивания» фронта по частям и предложив использовать Степной фронт в полном составе для перехода в контрнаступление, но, к сожалению, Ставка не согласилась с этим предложением.

В этой связи хочется привести один документ.

30 июля 1943 года я докладывал представителю Ставки Маршалу Советского Союза Г.К. Жукову:

«Докладываю: лучшие четыре армии, механизированный и танковый корпуса из Степного фронта переданы Воронежскому фронту. Включенные в состав фронта (имеется в виду Степного.– И.К.) две армии Воронежского фронта в результате июльских боев имеют малочисленный состав дивизий и большие потери в материальной части артиллерии и оружия. Танков во фронте мало, в 53-й армии всего 60 танков, в 69-й армии – 88 танков, в 7-й гвардейской армии – 50 танков, в 1-м механизированном корпусе – 200 танков, фронт имеет активную задачу.

Прошу распоряжений:

1. Усилить фронт одним танковым корпусом. Полагал бы возможным один танковый корпус взять у Воронежского фронта, в частности 4-й гвардейский танковый корпус или 3-й гвардейский танковый корпус от Кулика.

2. Взамен 47-й армии включить в состав Степного фронта 4-ю гвардейскую армию Кулика или 52-ю армию.

Прошу Вашего решения.

И. Конев».

Следует подчеркнуть, что ввод в сражение стратегических резервов по частям никогда не способствовал достижению крупных целей. Об этом же говорит история первой мировой войны. Опыт наступления Юго-Западного фронта летом 1916 года, когда исключительно благоприятная обстановка, создавшаяся в результате успешного прорыва вражеской обороны, не была в полной мере использована из-за того, что стратегические резервы вводились для развития наступления по частям, отдельными корпусами и с большим опозданием.

Что касается Курской битвы, то неодновременное использование в оборонительном сражении стратегических резервов позволило лишь сорвать наступление противника. Нет сомнений, что это была крупная победа советских войск в той сложившейся обстановке, но имевшиеся у нас резервы позволили бы достичь еще больших результатов.

Иногда историки поднимают вопрос: почему войска Степного Фронта не ворвались на плечах отходящего противника в его оборону, зачем потребовалась оперативная пауза?

Действительно, с 23 июля по 3 августа была пауза, и она была крайне необходима, чтобы привести в порядок переданные в состав Степного фронта войска 7-й гвардейской и 69-й армий, которые понесли значительные потери в период оборонительного сражения, чтобы изучить характер обороны противника, поскольку он отошел на заранее подготовленные рубежи, преодолевать которые надо было по всем правилам искусства. Мы хорошо понимали, что немцы, потерпев серьезное поражение в наступлении на южном фасе Курской дуги, отойдут на прежние оборонительные позиции, которые занимали ранее и совершенствовали с самой весны. Мы ясно представляли, что с этих позиций немецко-фашистское командование отходить не собирается, а будет активно драться, чтобы остановить наше наступление. Немцы могли сосредоточить там силы и встретить нас упорным сопротивлением. Поэтому требовалось время для перегруппировки, которую мы и производили. Ко всему этому у нас еще не были достаточно укомплектованы тыловые части и учреждения. Наконец, наступление войск Юго-Западного фронта в районе Изюма и Южного фронта на реке Миус не получило своего развития, а войска Воронежского фронта на отдельных участках еще вели оборонительные бои. В районе Корочи, которая теперь входила в полосу нашего фронта, противник также действовал активно.

Развернувшиеся войска 53-й армии вступили в бой, остановили противника и отбросили его в исходное положение.

Можно ли было в этих условиях переходить в общее наступление с ходу? Оно было бы недостаточно организованным, неспланированным, неподготовленным и материально необеспеченным, а следовательно, оно могло бы не иметь успеха.

Следует отметить, что армии генералов В.Д. Крюченкина и М.С. Шумилова были весьма ослабленными в боях, не имели достаточного количества техники и хорошо укомплектованных частей. И лишь благодаря ресурсам, которые мы создали в период оборонительных сражений за счет запасных полков, уходящих из Степного фронта армий, мы смогли быстро восстановить их боеспособность. Большую работу по созданию солидного фронтового резерва, который выручил нас, проделал в то время мой помощник по формированию генерал М.И. Казаков.