|
Самвел и Ашот, парализованные ужасом, лежали за стойкой на полу, жадно вслушиваясь в разговор. Они уже считали себя мертвецами, но неожиданное вмешательство их странного завсегдатая, похоже, меняло течение событий. Хотя оба не могли понять, каким образом смирный, задавленный проблемами человечек превратился в лихого супермена. В узкую щель просматривалось исполненное мрачной решимости лицо, настолько незнакомое, будто они видели его впервые. И киллер не мог понять, кто перед ним, потому что человек с обличьем Макса Карданова явно таким не являлся.
Незнакомец не помог им разрешить сомнения, потому что сделал то, чего никогда бы не сделал Сергей Лапин: выстрелил в безоружного человека с поднятыми руками. В лицо. И попал в переносицу. Киллер качнулся назад, развернулся вокруг оси и упал рядом со своим напарником.
Потом незнакомец осмотрелся, поднял долларовые пачки и положил в карман. Лапин бы на такое тоже никогда не осмелился. Но зато потом человек сделал то, чего никогда бы не сделал Макс Карданов: бросил совершенно исправный, с нерастраченным боекомплектом пистолет. Да еще не стер отпечатки пальцев.
Неизвестный нырнул обратно в глубины сознания, и Лапин остался один на один с реальностью. Охвативший его ужас был настолько велик, что он опрометью бросился к двери, но опомнился и вернулся за пальто. Потом выскочил на улицу. Здесь все было спокойно: не волновалась возбужденная толпа зевак, не выли сирены, не неслись со всех сторон милицейские машины. Из черного джипа рвались глухие удары низких частот: "Бум! Бум!
Бум!"
Заканчивалась пятая минута нападения. Дрожащими руками Самвел набирал телефонный номер.
– Ты не видел, как они подъехали? – в который раз спросил Юмашев и в который раз посмотрел на часы. Он пытался сдержать дрожь в пальцах, но ничего не получалось.
– Нет, не видел, – отстранение проговорил Тимохин, не удивляясь повторам. Переступив порог банка, он впал в прострацию и вообще не мог ничему удивляться. Крупное тело бил нервный озноб. – Переговорил с ними и уехал... Все...
– Выпить хочешь? – заметив его состояние, спросил Юмашев.
– Хорошо бы... Но сейчас нельзя...
Действительно, никто не знал, как развернутся события в ближайшее время, а алкоголь ослабляет не только разум и тело, но и моральную правоту человека в любой нестандартной ситуации.
– У меня остались спецтаблетки, не хотел травиться, да, видно, придется...
Тимохин извлек из кармана пластмассовую капсулу без этикетки, развинтил и вытряхнул на потную ладонь крохотную, похожую на нитроглицерин крупинку ярко-красного цвета, забросил в широко открытый рот и закрыл глаза.
– Один раз пил, в восемьдесят первом, в Заире... Наш «двойник» вполне мне доверял, и я вывез его на беседу в нужное место. Думал, успею уйти, а его «стерли» прямо рядом со мной, всю рубашку запачкало кровью... Чуть с ума не сошел, пришлось глотнуть... Тогда обошлось без последствий, а как сейчас – не знаю, эта зараза ядовитая...
Он запрокинул голову и говорил тихо, себе под нос, будто находился под воздействием «сыворотки правды». Юмашев понимал, что повышенная болтливость – одно из последствий пережитого стресса. Недаром захваченного на «горячем» агента «потрошат» на месте, не давая прийти в себя. Вот и сейчас... Он знал Тимохина давно, но про эпизод в Заире ничего не слышал.
Банкир в очередной раз посмотрел на часы. Тимохин приехал полчаса назад. Все должно было свершиться...