Главная/Искусство/Николай Бурмагин. Генриетта Бурмагина/Жизнь. Труды
Ивенский С. [Вступ. ст.]
//Генриетта Бурмагина, Николай Бурмагин. Шестнадцать гравюр на дереве. - Л., 1967


С. ИВЕНСКИЙ
Г. Н. и Н. В. БУРМАГИНЫ
ШЕСТНАДЦАТЬ ГРАВЮР НА ДЕРЕВЕ
Николай Васильевич и Генриетта Николаевна Бурмагины - молодые вологодские графики, дружная супружеская пара. Оба в 1964 году закончили Ярославское художественное училище и вернулись в родную Вологду. Здесь они вскоре познакомились с большой коллекцией художественных экслибрисов, в результате чего "заболели" гравюрой.
Николай, с юных лет владеющий ремеслом столяра, легко воспринял трудную науку гравирования. В этом ему помог гостивший в Вологде на открытии своей выставки известный мастер книжной графики Г. А. Кравцов. Уже первые работы Бурмагиных (Николай режет обычно по рисункам Генриетты, которая обладает незаурядной графической фантазией и даром рисовальщика-импровизатора) вскоре стали привлекать внимание ценителей эстампа и книжной гравюры.
Начали они оба с экслибрисов. Этот миниатюрный, но емкий жанр камерной графики вырабатывает вдумчивый, осторожный подход к композиции, резьбе, требует умения стилистически связывать шрифт и изображение, учит графической четкости, лаконизму выразительных средств. Словом, приучает к дисциплине в работе-качеству очень важному для гравера. Поэтому два десятка книжных знаков, которые Бурмагины успели создать за два года, стали для них в буквальном смысле слова школой мастерства.
Уже в их ранних книжных знаках проявилась характерная особенность бурмагинских гравюр: органичная связь с образами и художественными приемами, характерными для крестьянского искусства русского Севера. Стремясь выработать свою оригинальную художественную манеру, Бурмагины стали настойчиво собирать книги по народному искусству, альбомы по резьбе, вышивке, подлинную старинную крестьянскую одежду и утварь: для них это была лаборатория стиля.
В путешествиях по районам Вологодской области, известным редкими теперь памятниками северного деревянного зодчества, было сделано столько зарисовок, этюдов, набросков, что, пожалуй, хватило б на целую выставку.
Первые гравюры, созданные по этим материалам, вышли несколько скованными: переход на плоскости крупного формата требует известного навыка. Но уже в первом варианте эстампа "Церковь в Нелазском" (1965) силуэт сказочно красивого деревянного храма естественно "вписался" в обрамление густолистых, шумящих на ветру старых деревьев. Каждая последующая гравюра отличается углубленными поисками действенности ксилографического языка, новыми приемами построения композиции, размещения и взаимодействия белых и черных масс и линий. Так, "Ферапонтово" покоряет нас мерцающим узором тонких штрихов на бархатисто-черном фоне ночного, спокойно дышащего русского пейзажа, в то время как лист "Амбары XVIII века в Череповце" отличается строгостью линий, точной, уверенной компоновкой черных силуэтов построек на напряженно звучащем белом фоне. В отличие от рисунков, скажем, архитектора, гравюры Бурмагиных не претендуют на абсолютную достоверность в передаче всех деталей, зато отражают живые образы русского зодчества минувших веков.
Органичная близость творчества Бурмагиных историческому прошлому нашего народа, его древней культуре видна и в иллюстрациях. К работе над книгой они приступили вскоре после знакомства с М. С. Чураковой, посетившей в 1966 году Вологду в связи с ее выставкой. Ксилографии этого мастера особенно полюбились молодым художникам индивидуальным пониманием традиционного и новаторского в области эстампа. Лишь только когда был достигнут известный уровень мастерства, молодые художники поставили себе задачу целостного ксилографического оформления небольшого сборника стихов местного поэта Александра Романова "Красное застолье". Стихи автора, который вырос в вологодском селе, слились в одно целое с заставками, титулом и страничными иллюстрациями, навевающими воспоминания о деревянной сказке Севера. Впервые со времен художника Н. П. Дмитревского (1890-1938), то есть после почти тридцатилетнего перерыва, появилась в Вологде книга, целиком - от суперобложки до последней заставки - оформленная гравюрами на дереве, сделанными непосредственно с авторских досок.
Следующая из завершенных Бурмагиными серий ксилографических иллюстраций связана с новым сборником стихов известного вологодского поэта Сергея Викулова "Избранное". Художники сумели воплотить в гравюре умную, человечную, порой чуть грустную лирику автора стихов, с особой сердечностью раскрывающего судьбы, переживания своих земляков. В стилевом отношении эта работа закрепила манеру Бурмагиных, во многом следующую навыкам северной народной резьбы по дереву, а также приемам, выработанным в русской ксилографической школе 1920-х годов.
И несмотря на то, что иногда композиционные схемы их гравюр, использование деталей напоминают работы Старочосова, Митрохина, хотя в отдельных листах, как, например, "Первое здание театра в Вологде", есть прямое воздействие Марангони, Рутера и других лучших мастеров современной книжной и станковой графики Запада, - все же нас ни на минуту не оставляет чувство, что эти свободно гравированные мотивы могли возникнуть только на земле, славной ярославскими иконами и фресками Дионисия.
Не менее явственно проступает это и в бурмагинских новогодних поздравлениях, созданных для самих себя или своих друзей. Масленичное катание на тройке захватывает нас смелостью декоративного, фантастического, сказочного мотива; узорное, тонко нарезанное новогоднее поздравление к 1967 году для И. Г. Козловой и другие гравюры этого плана, пожалуй, лучшее на сегодня, что мы видим в творчестве молодых художников.
Экслибрисы Бурмагиных, лиричные по настроению, гравированы всегда с особой тонкостью и выдумкой.




Жизнь. Труды
Альбом
 
Аренда арендодатель и арендатор как стороны договора Аренды.