Евдокимов И. Русские города — разсадники искусства

Иван Евдокимов.
 
РУССКИЕ ГОРОДА - РАЗСАДНИКИ ИСКУССТВА.
     
 
И З Д А Н И Е
Севернаго Кружка любителей изящных искусств.
 
В О Л О Г Д А.
Типография П. А. Цветова.
1916.

Pyccкиe города-разсадники искусства.

      У ворот коренной России стоят полчища надменнаго и железнаго врага. Временно потерянная Польша, части Лифляндии, Курляндии и Волыни волнуют наше сердце. Мучительно жаль наши города, губернии, области... Но что может сравниться с печалью, когда она рождается из предчувствия опасности нашим коренным губерниям, нашим коренным городам?
      Смоленск, Полоцк, Витебск, Псков, Юрьев, Новгород стоят ныне перед вражескими полками сторожевыми дозорами, как они стояли когда-то на страже в иные лихия годины для России, то против Литвы, то против Шведов, то против Великаго Наполеона. И невольно, под влиянием исторических воспоминаний о некоторых русских городах, приходишь к воспоминаниям вообще о русском городе, о его значении и влиянии на русскую жизнь.
      Города влияли на все области народной жизни, но нигде они так властно и покоряюще, конечно, не проявились, как в области искусства. Они были разсадниками искусства, носителями нашей художественной культуры, нашей национальной красоты. Новгород, Псков, Юрьев, Владимир, Нижний, Казань, Тула, Калуга, Воронеж, Ярославль, Кострома, Ростов, Углич, Суздаль, Переславль-Залесский, Вологда, Устюг, Архангельск и пр. города до ныне сохранили и хранят чудесные образцы созданий былого искусства.
      А насколько была многообразна и многокрасочна эта художественная кошница,-выражалось еще старой поговоркой: "что город-то норов".
      Незадолго до войны началось старательное изучение искусства отдельных городов, выразившееся в изданиях нескольких иллюстрированных монографий, война приоста-новила эту важнейшую и дрогоценнейшую работу, но, надо думать, после войны, в связи с развитием в Poccии туризма, в связи с национальным пробуждением эта работа будет продолжаться и переживет желательный расцвет.
      Пока приходится отметить только несколько начинательных опытов, к сожалению, недостаточно непоколебимых.
      Предприятие Юрия Шамурина (издательство "Образовaниe"), выразившееся в целом цикле грубо и безвкусно изданных монографий о городах, совершенно не останавливает внимания. После Шамуринских изданий города не стали знакомее нам.
      Еще более безотрадное впечатлениe производит предприятие Б. И. Дунаева, выпустившаго книги: "Вологда", "Сольвычегодск", "Великий Устюг" и "Соловецкая оби-тель". Эти издания образцы макулатурной литературы. Трудно себе представить что-либо бездарнее и вульгарнее "творений" Дунаева.
      Интересны опыты В. Георгиевскаго "Переславль-Залесский и Суздаль"; Г. Лукомскаго "Кострома", "Вологда", "Волынь", Игоря Грабаря "Ростов Великий", "Углич".
      В. Георгиевский, не мудрствуя, по старинке, тягуче разсказывает о Переславльской и Суздальской старине, разсказывает просто и не плохо.
      Неутомимый и старательный путешественникъ Г. Лукомский дает свои мимолетныя впечатления, и книги его так или иначе возсоздают былую красоту. Все они и "Вологда", и "Кострома", и "Воронежская старина", и "Старый Париж", и "Галиция" написаны живо и умело скомпанованы при несомненном знакомстве с литературой предмета, хотя и при некоторых недочетах языка и слога. Как приятное и необходимое дополнение к книгам Лукомскаго надо отнести почти всегда удачныя иллюстрации -Лукомский обладает вкусом и сам не плохой фотограф. Из многочисленных трудов Лукомскаго лучший, нам кажется, "Волынь".
      К предприятию Игоря Грабаря придется отнестись болееe внимательно и подробно, так как оно, если бы осуществилось, должно порадовать каждаго, мало-мальски со-прикасавшагося и соприкасающагося с родным искусством.
      Книги Лукомскаго, книги Георгиевскаго написаны не вследствие каких-либо определенных и заранее предрешенных планов авторов, нет, они созданы случаем, одну из них вызвал юбилей, другую-третью-четвертую восприимчивое и впечатлительное зрение автора-путешественника.
      Совершенно другое необходимо сказать о книгах выходящих (и намеченных к выходу) под редакцией Игоря Грабаря. Будучи исключительным знатоком древне-рус-скаго искусства, весь проникнутый изумительной его артистичностью и творческим размахом неподражаемаго мастерства, Игорь Грабарь несколько лет назад затеял и полуосуществил знаменитое ныне издание "История русскаго искусства". Он привлек к своему благородному и благодарному делу целую плеяду молодых ученых и художников и впервые подошел к древней Руси с эстетической точкой зрения, с художественным любованием и умиленностью перед новоявленной чудотворной красотой. Заслуги его весьма велики. Игорь Грабарь дал совершенно новые взгляды на до-петровское искусство, опровергнув мнения многочисленных археологов, привившиеся издавна к глубокому вреду для русскаго искусства. Ах, эти старательные археологи, лишенные всякаго художественнаго вкуса!
      Первая подлинная "История русскаго искусства" была все же почти только беглым перечислением и приблизительной систематизацией материала. Игорь Грабарь решил сосредоточить свое внимание на обстоятельном и пристальном изучении произведений искусства, раскиданных по захолустьям провинциальной Poccии, по глухим и отдален-ным городам. В общей "Истории русскаго искусства", при наличности колоссальнаго материала провинциальное художество как-то оставалось в тени, было только, только упомянуто, ибо многия страницы, главным образом, были отданы произведениям столиц и тех городов, которые в древней Руси занимали выдающееся положение и потому выявили свое искусство с наибольшей силой и яркостью. Между тем совершенно очевидно и ясно, что искусство России складывалось и сложилось из многочисленных и разнообразных областных ответвлений. Если старинная поговорка гласила "что город, то норов", то тут была неопровержимая правда. Прошлые века художественной нашей культуры могли быть обнаружены только при тщательном и исчерпывающем изследовании этих "норовов".
      Книгой "Ростов Великий. Углич" Бориса фон-Эдинга открывается намеченное собрание "pyccкиe города-разсадники искусства". Борис фон-Эдинг не сумел на такую богатейшую тему, как "Ростов Великий", написать хорошую и талантливую книгу. Книга сухая, вялая и местами прямо скучная. Не помог Борису фон-Эдингу и заранее предпосланный эстетический подход к разсмотрению памятников художества. Нужно было прежде самому сочинителю очароваться красотой Ростова, а тогда бы конечно и читатель почувствовал таинственное биение этого очарования в его труде. Оффициально усвоенный эстетический метод, столь теперь прославляемый, не скрасил работу Бориса фон-Эдинга, а наоборот, только сильнее вскрыл недочеты и авторскаго пыла, и осведомленности, и понимания.
      Главы, посвященныя истории Ростова, скомканы, набросаны кое как. И это уже дурно. Вне исторической почвы не могут быть доказательными выводы автора о художе-ственных достижениях славной и великой Ростовской метрополии. Историческая почва была постоянно творческим побудителем не только в данном частном случае с Ростовом а и в других городах - Москва, Новгород, Юрьев, Владимир и т. д. Борис фон-Эдинг не дал в своей книге этой основной почвы, земли, как бы первоначальной кладки, перваго этажа, а сразу перешел ко второму этажу. В художественном изследовании этот прием очень опасен. Он и сказался в разсматриваемой работе.
      Стены и башни, самое удивительное в Ростовском зодчестве по-настоящему не обследованы, а отсюда вся глава "о выработке местнаго архитектурнаго типа" нисколько не доказательнее и не убедительнее исторической части. О фресках сказано в нескольких десятках строк. Снимки из четырех церквей. Восемнадцатый века и эпоха классицизма с непонятными пропусками чудесных ростовских особняков и прекрасных ансамблевых видов, как Гостинный двор.
      Вообще эта книга написана без всякаго воодушевления, каким-то блеклым, невыразительным языком, написана она скучным, исполнительным ремесленником, на отведенных ему десяти листах.
      "Углич" упоместился на сорока пяти страницах, причем на них же между текстом вставлено пятьдесятъ восемь иллюстраций.
      Как бы ни был спартански лаконичен Борис фон Эдинг, но все же нам кажется мало вероятным, чтобы вообще можно было несколькими взмахами пера достаточно ярко возсоздать перед нами трогательно-поэтический городок с его скромной красотой.
      Таков почин, впечатляющий по намерению и несовершенный по исполнению.
      В предисловии к разбираемой серии Игорь Грабарь писал, что полка книг, посвященная описанию отдельных городов, может "ввести нас в самые глубокие тайники художественнаго творчества древней и новой России". Но как монографии, подобныя монографии Бориса фон Эдинга, могут обогатить наши познания по художеству-неизвестно?
      Однако, как бы не были велики недостатки книги, приходится заключить нашу заметку сердечной благодарностью за начало крупнаго и большого дела проникновения в душу нашей родины-художницы.
      Если взять за меру оправдания время, то в два-три последних года сделано уже много для этого проникновения в художественныя богатства России.
      Книги Г. Лукомскаго, В. Георгиевскаго и хорощие путеводители по городам - Пскову, Новгороду безпрестанно будят проснувшееся стремление общества знакомиться со стариной. На Игоря Грабаря возлагаешь невольно большия надежды в недалеком, кажется, триумфе стараго искусства и его всеобщаго признания.
      Говорили, в пожар Московских противонемецких безпорядков сгорели многия рукописи Игоря Грабаря (у издателя Кнебеля), это было бы большое несчастье для русскаго искусства, но по последним сведениям оказывается рукописи можно возстановить по черновикам (уже вышел 23-ий "послепогромный" выпуск) - и тогда не удастся ли Игорю Грабарю оправдать старинную поговорку и показать в ряде монографий ряд "норовов", ряд блистательных разсадников русскаго искусства?

      Иван Евдокимов.

Оттиск из "Временника", вып. 1. Издание Сев. Кр. Люб. Изящн. Искусств.
Типография П. А. Цветова в Вологде.