Различив в сумерках робкую белизну рога, он выхва-
тил его у Мориса и стал дуть изо всей мочи. Все смолк-
ли. Саймон подошел и протянул руку к раковине. Необхо-
димость толкала Саймона выступить, но стоять и говорить
перед собранием была для него пытка.
- Может, - решился он наконец, - может, зверь этот
и есть.
Вокруг неистово заорали, и Ральф встал, потрясен-
ный:
- Саймон - ты? И ты в это веришь?
- Не знаю, - сказал Саймон. Сердце у него совсем
зашлось, он задыхался. - Я...
И тут разразилась буря:
- Сиди уж!
- А ну, клади рог!
- Да пошел ты!..
- Умолкни!
Ральф крикнул:
- Дайте ему сказать! У него рог!
- То есть... может... ну... это мы сами.
- Вот полоумный!
Это уж попирал все приличия не стерпевший Хрюша.
Саймон продолжал:
- Может, мы сами, ну...
Саймон растерял все слова в попытках определить
главную немощь рода человеческого. И вдруг его осенило:
- Что самое нечистое на свете?
Вместо ответа Джек бросил в обалделую тишину неп-
ристойное слово.
Разрядка пришла как оргазм. Те малыши, которые ус-
пели снова забраться на кувыркалку, радостно поплюха-
лись в траву. И взревели ликующие охотники.
Хохот больно ударил Саймона и разбил его решимость
вдребезги. Саймон сжался и сел.
Наконец все снова затихли. Кто-то, не попросивши
рог, сказал:
- Может, это он про духов разных.
Ральф поднял рог и вглядывался в сумрак. Всего
светлей был бледный берег. Малыши как будто подобрались
ближе? Ну да, конечно, сжались в кучку на траве посе-
редке. От порыва ветра разворчались пальмы, и шум резко
и заметно врубился в темноту и тишину. Два серых ствола
терлись друг о дружку с мерзким скрипом, которого днем
не замечал никто.
Хрюша взял рог из рук Ральфа. Голос Хрюши звенел
негодованьем:
- Не верю я в никаких духов!
Джек тоже вскочил, почему-то ужасно злой.
- Какое кому дело, во что ты веришь, Жирняй!
- У меня рог!
Послышались звуки схватки, рог заметался во тьме.
- А ну положь сюда рог!
Ральф бросился их разнимать, получил по животу,
вырвал рог из чьих-то рук и сел, задыхаясь.
- Ну хватит этих разговоров про духов. Давайте от-
ложим до утра.
Тут вмешался приглушенный и неизвестно чей голос:
- Зверь этот, наверно, и есть дух.
Собрание будто ветром встряхнуло.
- Ну, хватит без очереди говорить, - сказал Ральф.
- Если мы не будем соблюдать правила, все наши собрания
ни к чему.
И снова он осекся. Тщательно составленный план
собрания шел насмарку.
- Ну, что же мне теперь сказать? Зря я так поздно
вас собрал. Давайте проголосуем насчет них, ну, насчет
духов. А потом разойдемся и ляжем спать, мы устали. Нет
- это ты, Джек? - нет, погоди минутку. Сначала я сам
скажу - я лично в духов не верю. Да, по-моему, я в них
не верю. А вот думать про них мне противно. Особенно в
темноте. Но мы же решили вообще разобраться что к чему.
Он поднял рог.
- Ну так вот. Значит, давайте разберемся, есть ду-
хи или нет...
Он запнулся и переждал мгновенье, поточней состав-
ляя вопрос.
- Кто считает, что духи бывают?
Долго все молчали и не шевелились. Потом Ральф
всмотрелся в сумрак и разглядел там руки.
И сказал скучно:
- Ясно.
Мир - удобопонятный и упорядоченный - ускользал
куда-то. Раньше все было на месте, и вот... и корабль
ушел.
У него вырвали рог, и голос Хрюши заорал пронзи-
тельно:
- Я ни за каких за духов не голосовал!
Он рывком повернулся к собранию:
- И запомните.
Слышно было, как он топнул ногой.
- Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари? Что про
нас взрослые скажут? Разбегаемся, свиней убиваем, кос-
тер бросаем, а теперь еще - вот!
На него надвинулась грозная тень.
- А ну, заткнись, слизняк жирный!
Завязалась мгновенная стычка, и вверх-вниз задер-
гался мерцающий в темноте рог, Ральф вскочил:
- Джек! Джек! Рог не у тебя! Дай ему сказать!
На него наплывало лицо Джека.
- И ты сам тоже заткнись! Да кто ты такой? Сидишь,
распоряжаешься! Петь ты не умеешь, охотиться не уме-
ешь...
- Я главный. Меня выбрали.
- Подумаешь, выбрали! Дело большое! Только и зна-
ешь приказы дурацкие отдавать!.. Много ты понимаешь!
- Рог у Хрюши.
- Ах, Хрюша! Ну и цацкайся со своим любимчиком!
- Джек!
Джек передразнил злобно:
- Джек! Джек!
- Правила! - крикнул Ральф. - Ты нарушаешь прави-
ла!
- Ну и что?
Ральф взял себя в руки.
- А то, что, кроме правил, у нас ничего нет.
Но Джек уже орал ему в лицо:
- Катись ты со своими правилами! Мы сильные! Мы
охотники! Если зверь этот есть, мы его выследим! Зажмем
в кольцо и будем бить, бить, бить!
И с диким воем выбежал на бледный берег. Тотчас
площадка наполнилась беготней, сутолокой, воплями, хо-
хотом. Собрание кончилось. Все кинулись врассыпную, к
воде, по берегу, во тьму. Ральф почувствовал щекой
прохладу раковины и взял рог из рук у Хрюши.
- Что взрослые скажут? - крикнул опять Хрюша. - Ну
погляди ты на них!
С берега летели охотничьи кличи, истерический хо-
хот и полные непритворного ужаса взвизги.
- Ты протруби в рог, а, Ральф.
Хрюша стоял так близко, что Ральф видел, как блес-
тит уцелевшее стеклышко.
- Неужели они так и не поняли? Про костер?
- Ты будь с ними твердо. Заставь, чтоб они тебя
слушались.
Ральф ответил старательно, словно перед классом
теорему доказывал:
- Предположим, я протрублю в рог, а они не придут.
Тогда - все. Мы не сможем поддерживать костер. Станем
как звери. И нас никогда не спасут.
- А не протрубишь - все равно мы станем как звери.
Мне не видать, чего они там делают, но зато мне слы-
хать.
Разбросанные по песку фигурки слились в густую,
черную, вертящуюся массу. Что-то они там пели, выли, а
изнемогшие малыши разбредались, голося. Ральф поднял к
губам рог и сразу опустил.
- А главное, Хрюша: есть эти духи? И этот зверь?
- Конечно, нету их.
- Ну почему?
- Да потому, что тогда бы все ни к чему. Дома,
улицы. И телевизор бы не работал. И все бы тогда зазря.
Без смысла.
Танцевали и пели уже далеко, пенье сливалось вда-
леке в бессловесный вой.
- А может, и правда все без смысла. Ну, тут, на
острове? И они за нами следят, подстерегают?
Ральфа всего затрясло, он так бросился к Хрюше,
что стукнулся об него в темноте, и оба испугались.
- Хватит тебе! И так плохо, Ральф, прямо не могу я
больше! Если еще и духи эти...
- Не буду я больше главным. Ну, послушай ты их!
- Ох, господи! Нет! Нет!
Хрюша вцепился в плечо Ральфа.
- Если Джек будет главным, будет одна охота и ни-
какой не костер. И мы тут все перемрем...
И вдруг Хрюша взвизгнул:
- Ой, кто это тут еще?
- Это я, Саймон.
- Да уж. Молодцы, - сказал Ральф. - Три слепых мы-
шонка. Нет, откажусь я.
- Если ты откажешься, - перепугано зашептал Хрюша,
- что же со мной-то будет?
- А ничего.
- Он меня ненавидит. За что - не знаю. Тебе-то
что. Он тебя уважает. И потом, ты ж в случае чего и са-
дануть можешь.
- Ну да! А сам-то как с ним сейчас подрался!
- У меня же был рог, - просто сказал Хрюша. - Я
имел право говорить.
Саймон шевельнулся во тьме:
- Ты оставайся главным!
- Ты бы уж помалкивал, крошка. Ты почему не мог
сказать, что никакого зверя нет?
- Я его боюсь, - шептал Хрюша. - И поэтому я его
знаю как облупленного. Когда боишься кого, ты его нена-
видишь и все думаешь про него и никак не выбросишь из
головы. И даже уж поверишь, что он - ничего, а потом
как посмотришь на него - и вроде астмы, аж дышать труд-
но. И знаешь чего, Ральф? Он ведь и тебя ненавидит.
- Меня? А меня за что же?
- Не знаю я. Ты на него за костер ругался. И потом
ты у нас главный, а не он.
- Он зато Джек Меридью!
- Я болел много, лежал в постели и думал. Я насчет
людей понимаю. И насчет себя понимаю. И насчет его. Те-
бя-то он не тронет. Но если ты ему мешать больше не бу-
дешь, он на того, кто рядом, накинется. На меня.
- Правда, Ральф. Не ты, так Джек. Ты уж будь глав-
ным.
- Конечно, сидим сложа руки, ждем чего-то, вот все
у нас и разваливается. Дома всегда взрослые были. Прос-
тите, сэр; разрешите, мисс; и на все тебе ответят. Эх,
сейчас бы!..
- Эх, была б тут моя тетя!
- Или мой папа... Да теперь-то чего уж!
- Надо, чтоб костер горел.
Танец кончился, охотники шли уже к шалашам.
- Взрослые, они все знают, - сказал Хрюша. - И они
не боятся в темноте. Они бы вместе чай попивали и бесе-
довали. И все бы решили.
- Уж они бы остров не подпалили. У них бы не про-
пал тот...
- Они бы корабль построили...
Трое мальчиков стояли во тьме, безуспешно пытаясь
определить признаки великолепия взрослой жизни.
- Уж они бы не стали ругаться...
- И очки бы мои не кокнули...
- И про зверя бы не болтали...
- Если б они могли нам хоть что-то прислать! - в
отчаянии крикнул Ральф. - Хоть бы что-нибудь взрос-
лое... хоть сигнал бы подали...
Вдруг из тьмы вырвался вой, так что они прижались
друг к другу и замерли. Вой взвивался, истончался,
странный, немыслимый, и перешел в невнятное бормотанье.
Персиваль Уимз Медисон, из дома священника в Хакете
Сент-Энтони, лежа в высокой траве, вновь проходил через
перипетии, против которых бессильна даже магия вызуб-
ренного адреса.
Глава шестая
ЗВЕРЬ СХОДИТ С НЕБА Дневной свет кончился, остались одни звезды. Когда выяснился источник призрачных звуков и Персиваль нако- нец затих, Ральф и Саймон неловко подняли его и пово- локли к шалашу. Хрюша не отставал от них ни на шаг, несмотря на отважные речи, и трое старших разом нырнули в соседний шалаш. Шумно шурша шершавой листвой, долго смотрели на черный в звездную искорку выход к лагуне. В других шалашах то и дело вскрикивали малыши, раз даже кто-то большой заговорил в темноте. Потом и они уснули. Лунный серп всплыл над горизонтом, такой малень- кий, что, даже вися над самой водой, почти не бросал в нее дорожки. Но вот в небе зажглись иные огни, они ме- тались, мигали, гасли, а до земли отзвуки боя в десяти- мильной высоте не доходили и слабеньким треском. Но взрослые все же послали детям сигнал, хотя те уже спали и его не заметили. Вспышка раскроила небо огненной спи- ралью, и тотчас снова стемнело и вызвездило. В звездной тьме над островом кляксой проступила фигурка, она поле- тела вниз, бессильно мотаясь под парашютом. Переменные ветры разных высот как хотели болтали, трепали и швыря- ли фигурку. Потом, в трех милях от земли, ровный ветер проволок ее по нисходящей кривой по всему небу и пере- тащил через риф и лагуну к горе. Фигурка повалилась, уткнулась в синие цветы на склоне, но и сюда задувал ветер, парашют захлопал, застучал, вздулся. Тело сколь- знуло вверх по горе, бесчувственно загребая ногами. Ярд за ярдом, рывок за рывком, ветер тащил его по синим цветам, по камням и скалам и наконец швырнул на верши- ну, среди розовых глыб. Тут порывом ветра спутало и за- цепило стропы; и тело, укрепленное их сплетеньем, село, уткнувшись шлемом в колени. Ветер налетал, стропы натя- гивались иногда так, что грудь выпрямлялась, вскидыва- лась голова, и тень будто всматривалась за скалы. И как только ветер стихал, слабели стропы, и тень снова роня- ла голову между колен. Ночь сияла, по небу брели звез- ды, тень сидела на горе и кланялась, и выпрямлялась, и кланялась. В предрассветной тьме склон недалеко от вершины огласился шумами. Двое мальчиков выкатились из вороха сухой листвы, две смутных тени переговаривались заспан- ными голосами. Это были близнецы, дежурившие у костра. Теоретически им полагалось спать по очереди. Но они не умели ничего делать врозь. А раз бодрствовать всю ночь было немыслимо, оба улеглись спать. И теперь, привычно ступая, позевывая и протирая глаза, оба двигались к ос- тавшемуся от сигнального костра пеплу. Подойдя, они сразу перестали зевать, и один бросился за листвой и хворостом. Другой опустился на корточки. - Погас вроде. Он покопался в золе подоспевшими веточками. - Хотя нет. Он припал губами к самому пеплу и легонько подул, и во тьме обозначилось его лицо, подсвеченное снизу красным. На секунду он перестал дуть. - Сэм, нам на- до... - ...гнилушку. Эрик снова стал дуть, пока в золе не зажглось пят- нышко. Сэм сунул в жар гнилушку, потом ветку. Жар раз- дулся, ветка занялась. Сэм подложил еще веток. - Много не клади, - сказал Эрик, - ты погоди подб- расывать. - Давай погреемся. - Тогда надо еще дров натаскать. - Холодно... - Ага... - И вообще... - Темно. Да уж. Эрик, не вставая с корточек, смотрел, как Сэм складывает костер. Он поставил сухие прутья шалашиком, и вот заполыхал защищенный от ветра огонь. - Еще бы чуть-чуть, и... - Ух, он бы... - Раскипятился. - Ага. Несколько секунд близнецы молча смотрели в костер. Потом Эрик хмыкнул. - А он жутко тогда кипел, да? - Тогда, из-за... - Костра и свиньи. - Хорошо еще Джеку попало. Не нам. - Ага. А помнишь в школе Вспыха-Психами? - Вы-до-ве-де-те-ме-ня-до-безу-у-умия, юноша! Близнецы закатились в своем неразличимом хохоте, но вспомнили тьму и кое-что другое, осеклись и стали беспокойно озираться, а потом снова уставились в при- нявшееся уже за шалашик пламя. Эрик разглядывал мечу- щихся букашек, лихорадочно и безнадежно пытавшихся выб- раться из огня, и вспомнил тот, первый костер - там, на круче, где теперь было черным-черно. Вспоминать про это ему не хотелось, и он перевел глаза к вершине. Жар приятно бил в лицо. Сэм развлекался тем, что, подбрасывая ветки, наклонялся к самому костру. Эрик держал ладошки над костром как раз на таком расстоянии, что еще чуть-чуть ближе - и обожжешься. Его праздный взгляд блуждал поверх огня и наделял сведенные тьмой к плоским теням ночные глыбы их дневной объемностью. Вон там та большая скала, и три камня, и еще расщепленная скала, а дальше щель, а там... - Сэм! - А? - Нет, ничего. Пламя пожирало ветки, корчилась и отваливалась ко- ра, трещало дерево. Шалашик рухнул, разметав над верши- ной широкий круг света. - Сэм... - А? - Сэм! Сэм! Сэм раздраженно глядел на Эрика. Застывший, устав- ленный взгляд Эрика ужаснул Сэма, потому что Эрик смот- рел на что-то у него за спиной. Сэм перебрался к нему, сел на корточки рядом, тоже посмотрел. Оба вцепились друг в дружку и замерли - четыре немигающих глаза, два разинутых рта. Далеко внизу лес охнул и загремел. На головах у них забились волосы, пламя подсеклось и сломалось. В пятнадцати ярдах от них хлопала вздутая ткань. Ни один не вскрикнул, только крепче вцепились друг в дружку, и у них отвисли челюсти. Так сидели они се- кунд десять, пока огонь окатывал вершину искрами, дымом и прерывистым, хлещущим светом. Потом сразу оба, будто в нераздельном ужасе, они перебрались через скалы и бросились наутек. Ральфу снился сон. Он уснул наконец, бог знает сколько времени шумно проворочавшись в сухих листьях. Даже стоны и выкрики из других шалашей не достигали его, потому что он был далеко, он был там, где раньше, и он кормил сахаром пони через садовый забор. А потом кто-то затряс его за плечо и сказал, что пора пить чай. - Ральф! Проснись! Листья загремели, как море. - Ральф! Проснись! - А? Что? - Мы видели... - ...зверя... - Совсем близко! - Кто тут? Близнецы? - Мы видели зверя! - Тихо! Хрюша! Листья все гремели. Хрюша наткнулся на него, пото- му что он уже кинулся навстречу засматривающим в шалаш потускневшим звездам, но его не пустили близнецы. - Не ходи! Там ужас! - Хрюша, где наши копья? - Ой, слышите... - Тогда тихо! Ложитесь. Они лежали и, не веря, а потом ужасаясь, слушали шепот близнецов, то и дело перемежавший оторопелые пау- зы. Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клы- ками. Рассвет томительно долго стирал с неба звезды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашеве- лились, хотя у входа стерег неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелеными верхушки пальм. Ральф встал на колени у входа и осторожно выглянул из шалаша. - Эрик, Сэм. Зовите всех на собрание. Только тихо. Живей. Близнецы, дрожа и жмясь друг к дружке, ползком одолели расстояние до следующего шалаша и там выложили страшную новость. Ральф заставил себя встать и пошел к площадке, достоинства ради держась очень прямо, хоть по спине у него бегали мурашки; Хрюша и Саймон шли следом, сзади пробирались остальные. Ральф взял рог с отполированного ствола и поднес к губам; но раздумал и не подул, а вместо этого только поднял раковину и показал всем. И все поняли. Лучи, пучком расходившиеся над горизонтом, теперь пластались уже вокруг, на уровне глаз. Ральф глянул на взбухаюшую золотую дольку, которая озаряла их справа и будто подбадривала. Кружок мальчиков перед ним ощети- нился копьями. Он передал рог Эрику, потому что тот сидел ближе Сэма. - Мы видели зверя своими глазами. Нет, не во сне... Сэм его перебил. Рог служил обоим близнецам сразу, так повелось, ввиду их совершенной нерасторжимости. - На нем шерсть. И сзади у него что-то - вроде крылья. И он шевелился... - Ой, жуть. Он, что ли, сел... - Костер горел вовсю... - Мы его как раз разожгли... - Веток подложили... - У него глаза... - Зубы... - Когти... - Мы ка-ак побежим... - Прямо по скалам... - Натыкаемся... - А он за нами... - Я видел, он за деревьями прятался... - Чуть меня не сцапал... Ральф с испугом показал на лицо Эрика, в кровь ис- полосованное ветками. - Как это ты? Эрик пощупал лицо. - Весь покарябался. И кровь? Мальчики, сидевшие рядом с Эриком, в ужасе отпря- нули. Джонни, еще не переставший зевать, вдруг разра- зился слезами, и Билл хлопал его по спине, пока он не затих. Яркое утро было полно угроз, и кружок мальчиков стал меняться. Взгляды уже не устремлялись к центру, все озирались по сторонам, из-за своих деревянных ко- пий, как из-за ограды. Джек заставил их вспомнить, что они не в засаде, а на собрании. - Вот это будет охота! Кто со мной? Ральф заерзал на месте. - Копья у нас - деревянные палки. Не болтай. Джек ухмыльнулся: - Ага! Боишься? - Да, а что? Ты, что ли, не боишься? И в отчаянной, обреченной надежде он повернулся к близнецам: - Вы же нам головы не морочите? А? Протест был такой пламенный, что в его искренности никто бы не мог усомниться. Рог взял Хрюша. - А может... может, нам тут остаться? Глядишь, зверь к нам и не сунется. Если б не ощущение, что за ними кто-то следит, Ральф бы на него накричал. - Тут остаться? В угол забиться и вечно дрожать? А что мы есть будем? И как же костер? - Давайте двигаться, - дернулся Джек. - Мы только зря время теряем. - Нет. Погоди. Как нам с малышами быть? - А, да ну их! - Кто-то должен за ними присматривать. - Пока что они без нас обходились. - Пока что можно было. А сейчас нельзя. За ними присмотрит Хрюша. - Вот именно. Трясись над своим драгоценным Хрю- шей, пусть тут отсиживается. - Сам подумай. Ну что Хрюша может с одним глазом? Остальные с любопытством переводили взгляды с Ральфа на Джека. - И вот еще что. Обычная охота тут не годится, зверь же не оставляет следов. Оставлял бы - ты бы уви- дел. Скорей всего, он с дерева на дерево перемахивает, вроде, этих, ну, как их... Вокруг закивали. - Так что тут еще подумать надо. Хрюша снял покалеченные очки и принялся протирать уцелевшее стеклышко. - Ральф, а мы-то как же? - Рог не у тебя. На, держи. - Так я вот чего - мы-то как же? Вдруг зверь при- дет, когда вас не будет. Я плохо вижу, и если я напуга- юсь... Джек перебил презрительно: - Ну ты-то вечно пугаисся. - У меня рог! - Рог, рог! - заорал Джек. - Причем тут это! Сами уже знаем, кого надо слушать. Много ли умного Саймон, или Билл, или Уолтер скажут? Кое-кому пора бы заткнуть- ся и сообразить, что не им решать... Это было уже слишком. Кровь прилила к щекам Раль- фа. - Рог не у тебя. Сядь. Лицо у Джека побелело, веснушки выступили четкими коричневыми крапинками. Он облизнул губы и не сел. - ...И это уж дело охотников. Все смотрели на них во все глаза. Хрюша от греха подальше сунул рог на колени к Ральфу и сел. Нависала гнетущая тишина, Хрюша затаил дыхание. - Нет, это дело не только охотников, - выговорил наконец Ральф. - Зверя же не выследишь. И неужели ты не хочешь, чтоб нас спасли? Он повернулся к собранию: - Хотите вы или нет, чтобы нас спасли? И опять посмотрел на Джека: - Я уже говорил, главное - костер. А сейчас он, конечно, погас... И опять его взяла злость, она выручила его, подх- лестнула, придала духу, он перешел в атаку: - Соображаете вы все или нет? Надо же костер за- жечь! Об этом ты не подумал? Да, Джек? Или, может, ник- то и не хочет, чтоб нас спасли? Ну нет, чтоб спасли - кто же не хочет, тут уж все ясно, и перевес снова, одним махом, был на стороне Ральфа. Хрюша выдохнул со свистом, снова глотнул возду- ха, задохнулся. Он привалился к бревну, разевая рот, и к его губам подбирались синие тени. На него не обращали внимания. - Ну-ка вспомни, Джек. Может, есть на острове мес- то, где ты еще не был? Джек нехотя ответил: - Если только... А! Ну да! Помнишь? В самом хвос- те, где скалы навалены. Я подходил совсем близко. Там такой перешеек. И другого подступа нет. - Может, там он и живет. Все сразу загалдели. - Тихо! Ну ладно. Пойдем туда. Если там зверя не окажется, заберемся на гору, посмотрим оттуда; и костер разведем. - Пошли. - Сперва надо поесть. Потом пойдем. - Ральф помол- чал. - Копья, наверно, все же захватим. Они поели, и Ральф повел старших вдоль берега. Хрюшу так и оставили валяться на площадке. День, как и все эти дни, обещал солнечную баню под синим куполом. Его еще не поволокло зыбящейся дымкой, и потому берег убегал плавной дугой очень далеко, пока не сливался в одно с лесом. Ральф выбрал тропку вдоль пальмовой тер- расы, не решаясь спускаться на раскаленный песок. Он предоставил Джеку идти впереди, и тот выступал с коми- ческими предосторожностями, хотя они бы заметили врага уже с двадцати ярдов. А сам Ральф, радуясь тому, что на время избавился от ответственности, замыкал шествие. Саймон шел впереди Ральфа, и его одолевали сом- ненья - страшный зверь, с когтями, сидит на вершине го- ры и не оставляет следов, а за близнецами не мог уг- наться? Сколько бы Саймон ни думал про этого зверя, его воображенью явственно рисовался человек - героический и больной. Он вздохнул. Другие спокойно встают и говорят пе- ред собранием, и видно, что их не мучит стыд за себя, что у них не сжимается все внутри; говорят что придет в голову, будто обращаются к одному кому-то. Он ступил в сторону и обернулся. Ральф шагал, неся копье на плече. Саймон замедлил шаг и робко пошел рядом с Ральфом, заг- лядывая ему в лицо снизу вверх из-за темной гривы, зас- тилавшей ему теперь глаза. Ральф глянул на него искоса, заставил себя улыбнуться, будто он и не помнит, какого Саймон свалял дурака накануне, и снова устремил куда-то пустой взгляд. Саймон обрадовался, что его признали, и тотчас забыл о себе. Когда он наткнулся на дерево, Ральф нахмурился и отвернулся, а Роберт хмыкнул. Саймон прянул в сторону, белое пятно у него на лбу побагровело и стало сочиться. Ральф оставил Саймона и вернулся к своим собственным мукам. Скоро они подойдут к замку, этого не миновать, и главному придется пойти впереди. Джек затрусил назад. - Уже скоро. - Ладно. Подойдем как можно ближе. Он пошел за Джеком пологим подъемом в сторону зам- ка. Слева была непроглядная гуща деревьев и лиан. - Может, и там что-то? А? - Было бы заметно. Нет, тут никто не входил и не выходил. - Ну, а в замке? - Посмотрим. Ральф раздвинул заслон травы и выглянул. Впереди было всего несколько каменистых ярдов, а дальше два бе- рега сходились, и тут бы острову, казалось, и кончиться острым мысом. Но вместо этого узкая каменная коса в несколько ярдов шириной и ярдов пятнадцати длиной, про- должая остров, уходила в море. Она утыкалась в один из тех розовых квадратов, которые составляли фундамент острова. Эта стена замка, отвесная скала футов в сто высотой, и была тем розовым бастионом, который они ви- дели тогда сверху. Она вся была в трещинах и сверху за- валена грозившими обрушиться камнями. За Ральфом в высокой траве затаились охотники. Ральф посмотрел на Джека: - Ты охотник. Джек багрово покраснел: - Знаю. Ну, я пошел. И тогда что-то, очень изглубока, заставило Ральфа вымолвить: - Я главный. Я сам пойду. И не спорь. Он повернулся к остальным: - А вы спрячьтесь. И ждите меня. Голос не слушался Ральфа, вот-вот совсем замрет или сорвется на крик. Он посмотрел на Джека: - Значит, ты думаешь... Джек пробормотал. - Я все обшарил. Наверное, тут. - Понятно. Саймон промямлил неловко: - Я не верю в зверя этого. Учтиво, как обсуждают погоду, Ральф согласился: - В общем-то, конечно. Рот у него сжался, губы побелели. Очень медленно он откинул волосы со лба. - Ну ладно. Пока. Он принудил свои непослушные ноги вынести его на перешеек. Кругом разверзались бездны полого воздуха. И неку- да спрятаться, и надо вдобавок идти вперед. Он помедлил на узком перешейке и глянул вниз. Скоро, если считать на столетия, вода превратит этот замок в отдельный ост- ров. Справа лагуна, ее качает открытое море, а слева... Ральф поежился. Лагуна защищала их от океана. Пока почему-то один только Джек подходил к самой воде с дру- гой стороны. И вот теперь он сам заглянул наконец в пу- чину с суши, и пучина дышала, она была как живая. Воды медленно опадали между скалами и открывали розовые гра- нитные плиты, и странные наросты кораллов, и полипы, и водоросли. Ниже, ниже, ниже падали воды и всхлипывали, как ветер в листве. Вот показалась плоская скала, глад- кая, как стол, и воды, засасываясь под нее, открыли с четырех сторон одетые водорослями грани утеса. А потом спящий левиафан вздохнул - и вода поднялась, заструи- лась водорослями и вскипела над розовостью столешницы. Здесь волны не ходили, они не шли никуда, просто вски- дывались и обрывались, вскидывались и обрывались. Ральф поднял глаза на красную скалу. За ним следи- ли из высокой травы, смотрели, ждали. Он заметил, что ладони ему холодит застывающий пот; и с изумлением со- образил, что не рассчитывал, в общем-то, повстречаться со зверем и не знает, что ему делать, если зверь ока- жется тут. Можно было бы и забраться прямо на скалу, да толь- ко не стоило. Вдоль квадратной стены плинтусом шел ус- туп, так что можно пробраться справа, над лагуной, и завернуть за угол. Идти оказалось нетрудно, и скоро он увидел бастион с тыла. Ничего нового, все то же - нагроможденье розовых глыб, покрытых гуано, как сахарной корочкой; и крутой подъем к камням, сверху наваленным на бастион. Он обернулся на стук. Джек карабкался по уступу. - Не мог же я тебя бросить. Ральф молчал. Он пробрался по скалам, осмотрел пе- щерку, не обнаружил там ничего зловещего - всего нес- колько тухлых яиц - и сел, озираясь по сторонам и пос- тукивая кончиком копья по камню. Джек захлебывался от восторга: - Вот где крепость устроить! Их фонтаном обдали брызги. - Тут пресной воды нет. - А это что? В самом деле, на скале повыше было какое-то зеле- новатое пятнышко. Они взобрались туда и попробовали со- чившуюся воду. - Можно кокосовую скорлупу подставлять, чтоб все время полная. - Нет уж. Спасибо. Поганое место. Бок о бок они одолели последний подъем, где соору- женье сужалось и венчалось последним разбитым камнем. Джек ткнул в него кулаком, и он скрипнул - чуть-чуть. - Помнишь?.. Оба подумали о дурной полосе в промежутке. Джек выпалил горячей скороговоркой: - Подсунуть сюда пальму, и если враг подойдет... смотри!.. - В сотне футов под ними шла узенькая дамба, и каменистая земля, и трава в точечках голов, дальше был лес. - ...навалиться и... - захлебывался Джек, - ...и... р-раз! Он отвел назад руку, замахнулся. Ральф смотрел на гору. - Ты чего? Ральф отвел взгляд от горы. - А что? - Ты так смотришь - я прямо не знаю! - Сигнала нет! Нас с моря не видно. - Ты просто чокнулся с этим сигналом. Кругом бежала тугая синяя черта горизонта, надлом- ленная только горой. - Но больше нам надеяться не на что. Он прислонил копье к шаткому камню и обеими горс- тями смахнул со лба волосы. - Пошли назад, на гору взберемся. Они же там зверя видели. - Нет там сейчас зверя никакого. - Но что же нам делать? А те, кто засел в траве, увидели невредимых Джека и Ральфа и выскочили из засады на солнце. Увлекшись разведкой, про зверя впопыхах позабыли. Высыпали на пе- решеек и стали карабкаться. Ральф стоял, облокотясь на красный камень, огромный, как мельничное колесо, раско- лотый и опасно нависший над обрывом. Он уныло смотрел на гору и молотил сжатым кулаком по красной стене, стиснул зубы, и жадная тоска смотрела из глаз, занаве- шенных челкой. - Дым. Он пососал свой разбитый кулак. - Джек! Пошли. Но Джека рядом уже не было. Со страшным шумом, которого он и не заметил, маль- чики раскачивали каменную глыбу. Когда он туда посмот- рел, глыба хрустнула и рухнула в воду, и оттуда, чуть не до верха стены, взметнулся гремучий сверкающий столб. - Хватит вам! Хватит! Его голос заставил их смолкнуть. - Дым. Что-то странное стряслось у него с головой. Что-то металось крылом летучей мыши и застило мысли. - Дым. Сразу вернулись мысли, а с ними и ярость. - Нам дым нужен. А вы тут время теряете. Камни толкаете. Роджер крикнул: - Времени-то у нас хватает! Ральф тряхнул головой: - Надо идти на гору. Все загалдели. Одни хотели скорее в бухту. Другим хотелось еще покачать камни. Солнце палило, и опасность растаяла вместе с тьмой. - Джек, зверь может быть на другой стороне. Веди нас. Ты там уже был. - Можно по берегу пройти. Там фруктов много. К Ральфу сунулся Билл: - Может, еще немножечко тут побудем? - Ага! - Сделаем крепость!.. - Здесь нет еды, - сказал Ральф, - и укрытий нет. И пресной воды мало. - Зато крепость была бы - высший класс! - Можно камни сваливать. - Прямо на перешеек... - Сказано вам, пошли! - бешено выкрикнул Ральф. - Надо все проверить. Идем! - Ой, давайте лучше тут останемся... - Хочу в шалаш... - Я устал... - Нет! Ральф содрал кожу на пальцах. Но не чувствовал бо- ли. - Я главный. Надо все выяснить точно. Гору видите? Сигнала там нет. А вдруг корабль? Да вы все чокнулись, что ли? Мальчики, ропща, затихали. Джек первый пошел вниз, потом по перешейку.
Глава седьмая
БОЛЬШИЕ ДЕРЕВЬЯ И ТЕНИ Свиной лаз бежал вдоль скал, нагроможденных у са- мой воды, и Ральф был рад, что первым идет Джек. Если бы в уши не лез медленный свист отсасывающих отяжелев- ших волн и шипенье их при возврате, если бы не думать о стерегущих с обеих сторон глухих пасмурных зарослях, тогда бы можно, наверное, выбросить из головы зверя и немного помечтать. Солнце подобралось к зениту, и ост- ров душила полуденная жара. Ральф передал вперед указа- ние Джеку, и, как только дошли до фруктов, сделали при- вал. Когда они уже сели, Ральф почувствовал, как палит жара. Поморщившись, он стянул серую рубашку и стал об- думывать, не пора ли ему наконец решиться ее выстирать. Жара показалась ему сегодня особенно несносной, редкая жара даже для этого острова. Было бы хорошо привести себя в порядок. Сюда бы ножницы и постричься (он отки- нул волосы со лба), состричь эти грязные патлы, совсем, сделать прическу ежиком. Хорошо бы вымыться, по-настоя- щему, поваляться бы в пенной ванне. Он внимательно ощу- пал языком зубы и пришел к выводу, что и зубная щетка бы не помешала. Да, еще ведь ногти... Ральф перевернул руку ладошкой вниз и посмотрел на свои ногти. Он их сгрыз, оказывается, совсем, хоть не помнил, когда вернулся к постыдной привычке. - Так еще палец сосать начнешь... Он украдкой огляделся. Нет, никто не слышал. Охот- ники набивали животы легкой едой, стараясь себя уве- рить, что вкусней бананов и еще других каких-то студе- нистых, оливково-серых фруктов нет ничего на свете. Ме- ряя на себя, прежнего, чистенького, Ральф оглядел их всех. Они были грязны, но не так очевидно и лихо, как мальчишки, извозившиеся в грязи или плюхнувшиеся дожд- ливым днем в лужу. Срочно тащить их под душ не чесались руки, и все же, и все же - слишком длинные лохмы, и в них колтуны, и позастревали листья и прутики, лица вы- мыты потом и соком около ртов, но в более укромных мес- тах будто тронуты тенью; одежки драные, как у него са- мого, задубели от пота и не надеты ради приличия или удобства, а напялены кое-как, по привычке; и кожа на теле шелушится от соли. Вдруг он понял, что привык ко всему этому, притер- пелся, и у него екнуло сердце. Он вздохнул и отпихнул ветку, с которой сорвал плод. Охотники уже углублялись в лес, забирались за скалы - по неотложной надобности. Он отвернулся и стал смотреть на море. Здесь, с другой стороны острова, вид открывался совсем другой. Дымный миражный морок не мог выстоять против холода океана, и горизонт взрезал пространство четкой синей чертой. Ральф спустился к скалам. Тут, чуть не вровень с водой, можно было следить глазами, как без конца взбухают и накатывают глубинные волны. Шириною в целые мили, не какие-то буруны, не складки на отмелях, они без препятствий катили вдоль острова, как будто заняты делом и им некогда отвлекаться. Но они ни- куда не текли, не спешили - это вскидывался и падал сам океан. Упадет, взметнув брызги, разденет скалы, облеп- ленные мокрыми прядями водорослей, вздохнет, помедлит, и снова набросится на оголенные скалы, и запустит нако- нец над глубью руку прибоя, чтоб совсем близко, чуть не рядом, взбить щедрой пастью пену. Ральф следил за раскатами, волна за волной, соло- вея от далекости отрешенного моря. И вдруг смысл этой беспредельности вломился в его сознанье. Это же все, конец. Там, на другой стороне, за кисеей миражей, за надежным щитом лагуны, еще можно мечтать о спасении; но здесь, лицом к лицу с тупым безразличием вод, от всего на мили и мили вдали, ты отрезан, пропал, обречен, ты... Саймон заговорил у него чуть не над самым ухом. Ральф спохватился, что обеими руками обнял скалу, что он весь изогнулся, что шея у него онемела и разинут рот. - Ты еще вернешься, вот увидишь. Саймон кивал ему из-за скалы чуть повыше. Он сто- ял, держась за нее обеими руками, на одной коленке, а другую ногу спустил и почти дотянул до Ральфа. Ральф вопросительно вглядывался в лицо Саймона, стараясь прочесть его мысли. - Очень уж он большой, понимаешь... Саймон снова закивал: - Все равно. Ты вернешься, вот увидишь. Ну, просто я чувствую. Тело у Ральфа почти расслабилось. Он глянул на мо- ре, горько улыбнулся Саймону: - У тебя что - в кармане кораблик? Саймон ухмыльнулся и покачал головой. - Тогда откуда ж тебе это известно? Саймон все молчал, и тогда Ральф сказал только: - Ты чокнутый. Саймон отчаянно затряс головой, так что заметалась густая черная грива. - Да нет же. Ничего подобного. Просто я чувствую - ты обязательно вернешься. Оба примолкли. И вдруг улыбнулись друг другу. Роджер крикнул из зарослей: - Эй! Идите сюда! Скорей! Там была взрыхлена земля и лежали дымящиеся комья. Джек склонился над ними, как влюбленный. - Ральф, мясо-то нам все равно нужно, хоть мы охо- тимся за другим. - Ну, если по пути, можно и поохотиться. И снова они двинулись, охотники жались в кучку из-за зверя, которого опять помянули, Джек рыскал впе- реди. Шли гораздо медленней, чем ожидал Ральф, но он был даже рад, что можно плестись просто так, поигрывая копьем. Вот Джек наткнулся на что-то непредвиденное по своей части, и вся процессия остановилась. Ральф прис- лонился к дереву и сразу задумался, замечтался. Собс- твенно, за охоту отвечал Джек. Правда, надо еще под- няться на гору - но это успеется. Давно, когда еще они переехали вместе с папой из Чатема в Девонпорт, они жили в доме на краю вересковой пустоши. Из всех домов, где они жили, этот больше всего запомнился Ральфу, потому что сразу потом его отослали в школу. Тогда еще с ними была мама, и папа каждый день возвращался домой. Дикие пони подходили к каменному за- бору сада, и шел снег. Прямо рядом с домом стоял такой сарайчик, и на нем можно было лежать и смотреть, как валят хлопья. И разглядывать мокрые пятнышки вместо каждой снежинки; и замечать, как, не растаяв, ложится первая и как все выбеливается кругом. А замерзнешь - иди домой и гляди в окно, мимо медного блестящего чай- ника и тарелки с синими человечками... А в постели дадут тебе сладкие кукурузные хлопья со сливками. И книги... Они клонятся на полке оттого, что две или три лежат плашмя поверх остальных, ему лень их поставить на место. Растрепанные, захватанные. Одна блестящая, яркая - про Топси и Мопси, но он ее не чи- тал, потому что она про девчонок; и еще одна про колду- на, эту читаешь, замирая от ужаса, и двадцать седьмую страницу пролистываешь, там нарисован жуткий паук; и еще одна про людей, которые что-то раскапывают, что-то египетское. "Что надо знать мальчику о поездах", "Что надо знать мальчику о кораблях". Так и стоят перед гла- зами; подойти, протянуть руку. Руке запомнились тяжесть и гладкость тяжело соскальзывавшего на пол тома - "О мамонтах для мальчиков". ...Все было хорошо; все были добрые и его любили. Впереди треснули кусты. Мальчики шарахнулись со свиного лаза с визгом, на четвереньках, под лианы. Дже- ка оттолкнули, он упал. По свиному лазу, прямо на них скакало что-то - и хрюкало страшно, и блестело клыками. Ральф, как ни странно, холодно прикинул расстояние и прицелился. Кабан был уже всего в пяти ярдах, и тут он метнул свою дурацкую палку, и она попала прямо в огром- ное рыло и на секунду там застряла. Кабан взвизгнул и бросился в заросли. Все снова повысыпали на тропку, прибежал Джек, заглянул в кусты. - Сюда... - Он же нас прикончит! - Сюда, я говорю! Кабан продирался по зарослям, уходил. Они нашли другой лаз, параллельный, и Джек побежал впереди. Раль- фа распирала гордость, и страх, и предчувствия. - Я в него попал. Копье даже застряло... И вдруг прямо перед ними сверкнуло море. Джек ки- нулся вперед, рыская всполошенным взглядом по голым скалам. - Ушел. - Я в него попал, - снова сказал Ральф. - Копье даже подержалось. Ему требовались свидетельские показания. - Ты же видел, правда? Морис кивнул: - Ага. Ты ка-ак ему в морду! У-у-х! Ральф уже совершенно захлебывался: - Здорово я его. Копье застряло. Я его ранил. Он грелся в лучах вновь завоеванной славы. Выясни- лось, что охота, в конце концов, даже очень приятное дело. - Надо же, как я его! Это, наверное, и был зверь! Но тут подошел Джек: - Никакой не зверь. Кабан обыкновенный. - Я в него попал. - Чего же ты на него не бросился? Я вот хотел... Ральф почти взвизгнул: - Это на кабана-то! Джек вдруг вспыхнул. - Чего же ты орал - он нас прикончит? И зачем тог- да копье бросал? Подождать, что ли, не мог? - На вот, полюбуйся. И всем показал левую руку. Рука была разодрана; не очень, правда, но до крови. - Это он клыками. Я не успел копье воткнуть. И снова в центре внимания оказался Джек. - Ты ранен, - сказал Саймон. - Ты высоси кровь. Как Беренгария. Джек пососал царапину. - Я в него попал, - возмутился Ральф. - Я копьем его, я его ранил. Он старался вернуть их внимание. - Он на меня, по тропке. А я как кину... вот так... Роберт зарычал. Ральф вступил в игру, и все захо- хотали. И вот уже все стали пинать Роберта, а тот коми- чески уклонялся. Потом Джек крикнул: - В кольцо его! Вокруг Роберта сомкнулось кольцо. Роберт завизжал, сначала в притворном ужасе, потом уже от действительной боли. - Ой! Кончайте! Больно же! Он неудачно увернулся и получил тупым концом копья по спине. - А ну держи, хватай! Его схватили за ноги, за руки. Ральф тоже совсем зашелся, выхватил у Эрика копье, стукнул Роберта. - Рраз! Та-ак! Коли его! Роберт забился и взвыл, отчаянно, как безумный. Джек вцепился ему в волосы и занес над ним нож. Роджер теснил его сзади, пробивался к Роберту. И - как в пос- ледний миг танца или охоты - взмыл ритуальный напев: - Бей свинью! Глотку режь! Бей свинью! Добивай! Ральф тоже пробивался поближе - заполучить, ухва- тить, потрогать беззащитного, темного, он не мог совла- дать с желанием ударить, ранить. Вот Джек опустил руку. Прокатился ликующий клич, и хор изобразил визг подыхающей свиньи. А потом все пова- лились на землю и, задыхаясь, слушали, как перепугано всхлипывает Роберт. Он утер лицо грязной рукой и попы- тался вновь обрести собственное достоинство: - Ох, бедная моя задница! И сокрушенно потер зад. Джек перекатился на живот. - Ничего игра, а? - Вот именно что игра... - сказал Ральф. - Ему бы- ло стыдно. - Мне тоже один раз так на регби заехали - страшное дело. - Хорошо бы нам барабан, - сказал Морис. - Тогда бы у нас было все честь по чести. Ральф глянул на него: - В каком это смысле - честь по чести? - Ну не знаю. Нужно, чтоб был костер, и барабан, и все делать под барабан. - Нужно, чтоб свинья была, - сказал Роджер, - как на настоящей охоте. - Или кто-то чтоб изображал, - сказал Джек. - Надо кого-то нарядить свиньей и пусть изображает... Ну, притворяется, что бросается на меня, и всякое такое... - Нет, уж лучше пускай настоящая, - Роберт все еще гладил свой зад, - ее же убить надо. - Можно малыша использовать, - сказал Джек, и все захохотали. Ральф сел. - Ну ладно. Так мы в жизни ничего не выясним. Один за другим все вставали, одергивая на себе лохмотья. Ральф посмотрел на Джека. - Ну, а теперь на гору. - Может, к Хрюше вернемся, - сказал Морис, - пока светло?