Черт (черт, от черный) - термин употребляемый  народом,  как  родовое
название,  для   обозначения   всякого   рода   злых   духов   старинной
дохристианской веры, а  также  в  смысле  христианского  образа  сатаны,
дьявола, искусителя и врага  рода  человеческого  ("нечистая  сила").  В
обоих этих значениях, генетически связанных  между  собой  и  переживших
целую эволюцию, фигура и идея Ч. проходит через  историю  всех  религий,
начиная с самых первобытных. Начало этой идеи  кроется  в  самых  ранних
стадиях человеческого мышления. Еще задолго до возникновения каких бы то
ни было религиозных идей, в  уме  первобытного  человека,  под  влиянием
опыта, сложилось представление о  двух  категориях  явлений  и  деятелей
окружающей его среды: одних - благоприятных и полезных для него,  других
-   вредных,   страшных,   гибельных.   С    возникновением    анимизма,
одухотворявшего явления и объекты неодушевленной природы  и  наделявшего
их психикой и волей человека, указанные две категории  явлений  и  живых
деятелей природы обращаются в категории высших существ, с одной  стороны
добрых, т. е. сознательно благодетельствующих человеку. и  злых,  т,  е.
сознательно ему вредящих и несущих  гибель.  В  природе,  действительно,
немало явлений, заставляющих первобытного человека, не  поднявшегося  до
понимания ее законов, видеть во всех явлениях, близко его затрагивающих,
результат целесообразной воли разумных существ, вызывающих эти  явления.
Рыбы, являющиеся в определенные сезоны, без чего на  севере  человек  не
мог бы существовать,  гигантские  плодовые  деревья  тропических  стран,
дающие человеку пищу и  кров,  бушующее  море,  выбрасывающее  на  берег
съедобные водоросли, моллюски и даже огромных  животных,  и  масса  тому
подобных явлений вызывают представление о добрых. божествах, сознательно
благодетельствующих ему. С другой стороны первобытный человек  не  может
себе представить, напр., чтобы близкий ему человек, которого  он  только
что видел здоровым и бодрым,  вдруг  стал  корчиться  от  боли  или  пал
бездыханным трупом, без того, чтобы тут в дело не вмешалось могучее злое
существо, сознательно злоумышляющее против него. Точно также должны  ему
рисоваться  грозные  явления  природы   -   грозы,   бури,   наводнения,
землетрясения - действиями страшных божеств, злоумышляющих  либо  против
него, либо против равных им существ, вступивших с ними в борьбу.  Всякие
неприятности и бедствия, возможные в житейском обиходе,  даже  случайная
потеря какой-нибудь вещи, случайное спотыкание, усышка масла  в  сосуде,
порча провизии в амбаре и т. п. мелочи - все  это  дело  духов,  которые
кишмя кишат вокруг человека, принимая тысячи образов, начиная  с  мелкой
мухи, ящерицы, жабы и кончая крупными зверями в роде  медведей,  тигров,
крокодилов и т. д. Первобытные представления не знают,  однако,  единого
общего представителя зла позднейших  религий;  да  и  в  этих  последних
единый представитель зла - напр.  Ариман  Заратустры  -  только  хозяин,
начальник целого  сонма  злых  духов.  Злые  существа,  главным  образом
животные, чаще всего живут целыми родами, породами,  как  люди,  и  хотя
каждый род имеет своих хозяев, но последние  вовсе  не  управляют  злыми
делами своих сородичей. Очень часто творцами зла в первобытных религиях,
как и в позднейших, являются  своего  рода  падшие  ангелы,  отвергнутые
своими "хозяевами" и действующие вопреки их воли. Так у северных народов
медведи считаются добрыми божествами, и если  случайно  медведь  задерет
человека, то это медведь сумасшедший, изверг, отверженец,  покинутый  на
произвол судьбы своими хозяевами.  Еще  в  одном  отношении  первобытные
религии предупредили позднейшие: многие губительные  для  жизни  явления
они рассматривают как знаки мудрого благожелательства богов. Так, напр.,
смерть от утопления,  от  нападения  диких  зверей  считается  у  многих
первобытных племен результатом желания тех или  других  богов  (водяных,
лесных)  приобщить  к  своему  роду  тех  или  других   индивидов,   как
специальных избранников. - В кознях злых существ нет ничего  фатального,
предопределенного, но все бедствия, сопутствующие жизни, всецело дело их
рук: люди никогда не умирали бы, если бы не козни этих существ,  которые
то забираются в тело человека, медленно поедая его, то  внезапно  уносят
его душу или одним ударом уничтожают его тело. Позднейшее  представление
о том, что смерть внесена в этот мир  особым  духом  зла,  ведет,  таким
образом, свое начало от самых первобытных религиозных представлений. Там
же коренится идея борьбы со злыми духами, целиком перешедшая и в мировые
религии. До недавнего времени думали, что первобытные племена  относятся
совершенно равнодушно к своим добрым богам, между тем  как  именно  злым
они действительно поклоняются и приносят жертвы. В действительности  это
не  так.  Поклонение  и  жертвы  воздаются  обыкновенно  только   добрым
божествам;  со  злыми  ведется  борьба,  приемы  которой   сложились   в
грандиозную систему шаманства. Рыцари этой борьбы  -  избранники-шаманы,
любимцы  благодетельных  божеств,  с  помощью  которых  изгоняются  духи
болезни  из  тела  больного,  отыскиваются  унесенные  души   и   вообще
предотвращаются все козни злых духов. Поле деятельности  злых  духов  не
ограничивается только человеком: сами боги, благодетельные для человека,
несвободны от посягательств злых божеств:  и  им  приходится  защищаться
против них всякими средствами. Амурские инородцы часто изображают  своих
величайших богов (хозяев тигра и медведя) с амулетами на груди,  которые
их должны защищать от злых  духов.  Чаще  всего  между  ними  происходит
открытая борьба, иногда бесконечная. Этой борьбой наполнена история всех
религий. Герои ее - везде одни и те же грандиозные или  грозный  явления
природы, олицетворенные в образы животных  и  человекоподобных  существ:
Вишна и Шива, Ормузд и Ариман, Озирис и Сет,  Зевс  и  Тифон,  Юпитер  и
Сатурн, Тор  и  Локи,  Белбог  и  Чернобог,  многочисленные  аналогичные
божества  первобытных  народов  -  почти   тождественные   представители
благодетельных и губительных начал света и тьмы, дождя и засухи, жизни и
смерти и т. п. За ними стояли  целые  сонмы  меньших  богов  и  демонов.
боровшихся между собой. Тождественны также  у  самых  различных  народов
часто даже образы животных,  в  которых  облекаются  представители  злых
существ.  Достаточно  упомянуть  универсальный  образ  змея  и  дракона,
ведущий свое начало от сходства молнии со змеем: он встречается у  самых
отдаленных друг от друга народов, как северо-амеpиканские индейцы (змей,
поедающий яйца - гигантской благодетельной птицы), египтяне (Сет, в виде
змея Апеп; собирающийся проглотить солнце), греки  (Аполлон,  начинающий
свою  карьеру  борьбой  с  драконом)  и  т.  д.  Таким  образом  зрелище
объективной борьбы стихий и  животного  мира,  и  субъективное  ощущение
благодетельности и губительности тех или других явлений природы, в связи
с общим анимистическим мировоззрением,  послужили  тем  фундаментом,  на
котором постепенно выросло дуалистическое мировоззрение  о  борьбе  двух
противоположных начал. Дуализм этот, результат долгой эволюции, в начале
не  имел  никакого  отношения  к  этическим  категориям  добра  и   зла,
ограничиваясь сферами полезного и  вредного  для  человека,  светлого  и
мрачного, веселого и  страшного,  открытого  и  обманчивого  в  деятелях
природы. Мало того: чертами дуализма отличаются даже сами  представители
того  и  другого  начала.  Достаточно  немногих  примеров  из  греческой
мифологии. Отец богов. благодетельный Зевс, источник тепла и влаги  -  в
то же время гневный. громовержец. Лучезарный Аполлон, победитель тьмы  -
в то же время  истребитель,  посылающий  эпидемии  и  внезапную  смерть.
Богиня чистого ясного неба, всеобщая оплодотворительница Афина - в то же
время кровожадная богиня войны. И наоборот, Гефест, типично демоническое
существо, является насадителем культуры среди людей. То же мы  видим  во
всех мифологиях  европейских  народов,  в  том  числе  и  славянских,  у
которых, не смотря на наличность дуализма в лице  Бело  -  и  Чернобога,
Перун - такая же двойственная  фигура,  как  и  греческий  Зевс.  Только
постепенно дуалистические представления приобретают этический  характер,
и сферы деятельности обоих элементов начинают  строго  разграничиваться.
Свое  высшее  выражение  чистый  дуализм  нашел  в  религии   Зороастра,
оказавшей такое огромное влияние на все мировые религии.  Здесь  мы  уже
видим и  полное  разграничение  сфер  деятельности,  и  яркую  этическую
окраску. "В начале была пара близнецов, два духа, каждый с особым  родом
деятельности. Это добро и зло в мыслях, словах и делах. И в этом учении.
однако,  немало  следов  более  грубых  материальных  представлений.   и
первоначальной двойственности самого  родоначальника  добра  Ормузда,  о
котором в одном месте Зенд-Авесты читаем, что "как добрый,  так  и  злой
дух созданы Ормуздом".  С  введением  христианства  в  Европе  к  старым
"черным"  богам  язычества  присоединились  и  все  добрые  боги  старых
мифологий,  перечисленные  в  слуги  дьявола,  под   знаменем   которого
объединялось все то. что упорно продолжало  жить  в  двоеверии  масс  от
старого языческого быта. С течением времени образовался настоящий тайный
культ дьявола, немало обязанный препирательствам  теологов  и  глубокому
невежеству средневековья. Споры с гностическими сектами о роди  дьявола,
обилие сект, взаимно обвинявших друг друга  в  служении  нечистой  силе,
злоупотребление  эксорсизмом  со  стороны  невежественного  духовенства,
появление дьявола на церковной сцене, где он вместе со своим  защитником
(advocatus diaboli) вел процесс с Триединым, всеобщая вера в чародейство
и  магию,  нелепая  легенда  о  возможности  не  только  насильственного
подчинения дьяволу в виде одержимости, но и свободного договора  с  ним,
жестокие преследования за мнимое общение  с  дьяволом,  наконец,  тайное
исполнение деревенским население языческих обрядов, исполнение, которое,
вследствие  своей  таинственности   странного   смешения   языческих   и
христианских элементов, выросло в чудовищные сказки о шабашах ведьм
   - все это сделало  Ч.  Конкретным,  вездесущим  и  всемогущим  героем
средневековья. Сами теологи формально облекли его телесностью и наделили
всеми атрибутами  старого  язычества.  В  XIII  в  Ч.,  как  громовик  в
германской и славянской мифологии,  является  среди  вихря  и  бурелома,
прокладывая себе путь через чащу, принимая вид  лошади,  собаки,  кошки,
медведя,  обезьяны,  жабы,  вороны,  филина,  быка,  летающего  дракона,
бестелесной тени. Он охотно является и в одеянии, соблазняя женщин, то с
лицом мавра в темной одежде, то в виде женщин  и  т.п.  Особенность  его
телесности - отсутствие задней части тела.  Христианские  черты  в  этом
изображении: нетвердое знание молитв и символов  веры,  грубость  голоса
вследствие  вечного  горения,  боязнь  креста,  святой  воды,   молитвы,
освященного воска и т.п. Что касается его  деятельности,  то  она  носит
черты грубого смешения языческих с христианскими представлениями:  он  -
творец всякого физического и морального зла, но он не гнушается и  более
мелкой деятельностью;  он  -  и  вор,  и  лекарь,  изготовляет  любовные
напитки, насылает дурную погоду, соблазняет женщин  и  мужчин,  принимая
соблазнительные  образы,  готов  служить  всем  и  каждому  за   простое
поклонение, унижается до роли шута и т.д. Его боялись все, заискивали  в
нем люди всех положений и профессий, начиная с папы, епископов, монахов.
королей и кончая невежественными  крестьянами.  В  течение  целого  ряда
веков усиленно работали юристы и палачи, борясь с Ч. И предавшимися  ему
посредством пыток и костров. Даже реформация не  могла  остановить  этой
эпидемии. Достаточно вспомнить вождя реформации, Лютера, бросавшего в Ч.
чернильницей и верившего в козни ведьм и в договоры с дьяволом. С ростом
гуманизма и рационализма образ Ч. Начинает бледнеть; образованные классы
перестают  верить  в  его  существование.  Только  в   народных   массах
продолжает жить вера в козни Ч. И всяких его разновидностей  -  водяных,
леших, эльфов, гномов, русалок,  -  но  и  она  в  значительной  степени
потеряла свою  реальность,  изредка  только  оживая  с  особой  силой  в
исключительные моменты народных бедствий - холеры, чумы, голода  и  т.д.
Любопытна юмористическая черточка  в  отношении  к  Ч.,  которого  часто
именуется "глупым", "придурковатым" (Dummer Teufel), легко одурачиваемым
и обманчиваемым. Это  не  результат  скептицизма,  а  пережиток  старого
языческого отношения к  злым  духам,  которые  вовсе  не  предполагались
непременно одаренными высшими умственными  способностями  и  с  которыми
можно было бороться хитростью и обманом.
   В  представлениях  нашего  народа  о  Ч.  живо  сохранились   остатки
индогерманской  мифологии  в  смешении  с  христианскими  о  дьяволе.  В
представлениях о Ч., как о кузнеце (во многих сказках и  пословицах),  в
эпитете "хромой" узнаем греческого бога подземного огня, ковача  молний,
хромого кузнеца, повредившего себе ногу при  низвержении  его  с  Олимпа
Зевсом - Гефеста, и  тождественного  с  ним  германского  Локи.  Подобно
последнему,  и  у  нас  Ч.  рисуется  кроме  того  лгуном,  шутником   и
насмешником. Точно так же живо сохранились  черты  старых  богов  грома,
туч, грозы (Зевс, Тор, Перун). Teufelskind и Donnerkind (дитя Ч. и  дитя
грома) - синонимы. Эпитель Ч. лукавый (буквально - изогнутый) происходит
от слова лик, которым Перун бросает свои стрелы (Афанасьев). Вихри, бури
и грозы - пляски и свадебные праздневства  Ч.".  Коли  дождь  иде  крозь
солнце, то Ч. дочку замуж виддае"  (малорос.  пос.).  Вихрь  на  Украине
называется "чертово висилье"; в Великороссии думают, что во время  вихря
Ч.  с  ведьмой  венчается.  В  более  старых  поверьях  во  время  грозы
молниеносные духи вступали в брак с облачными женами;  в  грозах  видели
свадебные торжества и непристойные игры ведьмы с дьяволом. Связывание Ч.
с образом козла (на  шабашах  ведьм  Ч.  является  в  виде  козла)  живо
напоминает любимых животных Тора, которыми он утолял  свой  голод  и  из
костей которых их снова воскрешал. Черти принимают вид и других животных
старого животного культа
   - волков, псов, воронов, змей и т.д. Ч. одинаково легко  превращается
в великана и в карлика, пролезает в замочную скважину или  пустой  орех.
Часто он является мельником, мелет скоро и бесплатно,  но  подмешивая  к
муке песок;  еще  чаще  -  кузнецом,  превращающим  на  горне  старух  в
красавиц, калек  и  уродов  в  тройных  и  здоровых  красавцев.  Ему  же
приписывают поднятие гор, бросание скал  и  камней,  хранение  золота  и
оберегание кладов. Черти захватывают маленьких детей и  уносят  в  дебри
или подземные пещеры, взрослых девиц похищают себе в жены.  В  связи  со
старыми представлениями, что болезни и смерть причиняются злыми  духами,
не только смерть и болезни часто отождествляются с Ч., но каждая болезнь
в отдельности называется синонимом  Ч.:  ср.  стрел  -  Ч.  и  стрелы  -
ревматизм, чемор
   - Ч. и чемер - боль  в  пояснице,  чемерь  -  головокружение,  черная
смерть - мор и черный - эпитель Ч.  (черный  шут).  Холера,  оспа,  чума
часто рисуются в образе женщин или  животных.  Оспа  ходит  с  клювом  и
пятнает  человека  щедринками  (Великороссия).  К  болезни   обращаются:
"прости меня, оспина, прости, Афанасьевна" (Вологод. губ.). Грыжа  -  от
грызть (злой дух грызет больного - чисто анимистическое  представление).
К старым языческим представлениям о Ч.  присоединились  и  христианские,
иногда странно перемешанные. Так, в Михайлов  день  кузнецы,  заканчивая
работу, ударяют трижды по наковальне молотом. чтобы закрепить наложенные
на дьявола оковы (Ч. - языческой кузнец. и  Ч.  -  дьявол,  связанный  в
преисподней). Христианские представления создали синонимы  Ч.  "нечистая
сила" и придали ему характер искусителя, соблазнителя, совратителя  душ,
сеятеля зла, но пасующего  перед  священными  обрядами  и  знаками.  Вот
нисколько пословиц, рисующих христианское влияние. "Много в Ч. силы.  да
воли ему нет", "Ч. и век  не  пьет,  а  людей  искушает",  "Не  с  ветру
говорится, что  Ч.  ладону  (или  правды)  боится",  "Как  Ч.  за  душой
тянется", "Богатому Ч. деньги кует", "Ему Ч.  лыки  дерет,  а  он  лапти
плетет", "Кого Ч. рогами под бока не пырял" (соединение христ.  с  языч.
элементом). Интересно и старинное насмешливое отношение к Ч., которого в
сказках  любой  служивый  умеет  обходить  и  надувать.   Ср.   Roskoff,
"Geschichte  des  Teufels"  (Лпц.,  1869)  и   Афанасьев,   "Поэтические
воззрения славян на природу" (М., 1866-69, особ. т. III, гл. XXII).
   Л. Штернберг.