Олег - первый князь киевский из рода Рюрика.  Летопись  говорит,  что
Рюрик, умирая, передал  власть  родственнику  своему  О.,  так  как  сын
Рюрика, Игорь, был в то время малолетним. По предположению Соловьева, О.
получил власть не как опекун Игоря, а  как  старший  в  роде.  Три  года
оставался  О.  в  Новгороде,  а  затем,  набрав  войско  из  варягов   и
подвластных ему племен чуди, ильменских славян,  мери,  веси,  кривичей,
двинулся на Ю. Сначала он занял Смоленск  и  посадил  там  своего  мужа,
потом перешел в землю северян и здесь, в  Любече,  также  посадил  мужа.
Добровольно ли покорились О.  эти  племена  или  после  сопротивления  -
летопись не говорит. Когда О. достиг Киева, там уже  княжили  Аскольд  и
Дир. Летопись рассказывает, что О.  хитростью  вызвал  их  из  города  и
умертвил, а сам завладел Киевом и сделал его своей столицей, сказав: "се
буди мати градом русским". Он строил города, с целью удерживать в  своих
руках покоренные народы и защищать их от нападений кочевников.  Им  была
наложена дань на ильменских славян, кривичей и мерю.  Новгородцы  должны
были платить по 300 гривен ежегодно на содержание  дружины  из  варягов.
После этого  О.  начинает  расширять  пределы  своих  владений,  покоряя
племена, живущие на В и З от Днепра. В 883 г.  покорены  были  древляне,
находившиеся во вражде с поляками; на них была наложена дань  по  черной
кунице с жилья. Северяне платили дань хазарам; О.  сказал  им:  "я  враг
хазарам, а вовсе не вам" - и северяне,  по-видимому  без  сопротивления,
согласились платить дань ему. Радимичей О. послал спросить:  "кому  дань
даете?". Те отвечали: "хазарам". "Не давайте хазарам, а давайте  мне"  -
велел сказать им О., и радимичи стали платить дань ему по два  шеляга  с
рала, как раньше платили хазарам. Не все, впрочем,  племена  подчинялись
так легко: по счету летописца,  потребовалось  20  лет,  чтобы  покорить
дулебов, хорватов, тиверцев; а угличей О. так в не удалось  покорить.  В
907 г. О. предпринял поход на греков, оставив в Киеве Игоря.  Войско  О.
состояло из варягов, ильменских славян,  чуди,  кривичей,  мери,  полян,
северян, древлян, радимичей, хорватов,  дулебов  и  тиверцев.  Ехали  на
конях и кораблях. По словам летописи, кораблей было  2000,  а  в  каждом
корабле по 40 человек; но, конечно, придавать абсолютное  значение  этим
цифрам нельзя. Летопись украшает рассказ об  этом  походе  разного  рода
легендами. При приближении русских  к  Константинополю,  греки  замкнули
гавань и заперли город. О. вышел на сушу и стал опустошать  окрестности,
разрушать здания и храмы, мучить, избивать и  бросать  в  море  жителей;
велел затем поставить лодки на колеса и, при попутном ветре, двинулся  к
городу. Греки испугались и просиди не губить города,  соглашаясь  давать
дань, какую только О. захочет.  Задумали  они  затем  избавиться  от  О.
отравой, но О. догадался и не принял присланных ему  греками  кушаний  и
напитков. После этого начались переговоры. О. послал к императору послов
Карла, Фарлофа, Велмуда, Рулава и Стемира,  которые  потребовали  по  12
гривен на корабль и уклады на города Киев, Чернигов, Переяслав,  Полоцк,
Ростов, Любеч и другие, так как в этих городах сидели  мужи  О.  Русские
послы требовали, затем, чтобы Русь, приходящая в Царьград,  могла  брать
съестных припасов сколько хочет, мыться  в  банях,  для  обратного  пути
запасаться у  греческого  царя  якорями,  канатами,  парусами  и  т.  п.
Византийский император принял  эти  условия  с  некоторыми  изменениями:
русские, пришедшие не для торговли,  не  берут  месячины;  князь  должен
запретить русским грабить  греческие  села;  в  Константинополе  русские
могут жить только у св. Мамы; император посылает чиновника переписать их
имена, и тогда уже русские берут свои месячины - сначала киевляне, затем
черниговцы, переяславцы и т. д.; входить в город они должны без  оружия,
в количестве  не  более  50  человек:,  в  сопровождении  императорского
чиновника, и тогда уже могут торговать  беспошлинно.  Императоры  Лев  и
Александр целовали крест при заключении этого договора,  О.  же  и  мужи
клялись, по русскому обычаю, оружием,  богом  своим  Перуном  и  скотьим
богом Волосом. Летопись передает,  далее,  что  О.,  возвращаясь  домой,
велел русским сшить паруса шелковые, а  славянам  -  полотняные,  и  что
воины, в знак  победы.  повесили  свои  щиты  на  вратах  Царьграда.  О.
возвратился в Киев с золотом, дорогими тканями. овощами, винами и всяким
узорочьем. Народ дивился ему и прозвал его "вещим",  т.  е.  кудесником,
волхвом: "бяхо бо людие погани и невеголоси", заключает летописец. В 911
г.  О.  послал  своих  мужей  в   Константинополь   утвердить   договор,
заключенный после похода. Были посланы  5  мужей,  присутствовавших  при
заключении первого договора, и,  сверх  того,  еще  9:  Инегельд,  Гуды,
Руальд, Карн, Фрелав, Рюар, Актеву, Труан, Бидульфост -  имена,  большею
частью звучания не по-славянски и  показывающие,  что  дружина  состояла
тогда в большинстве из скандинавов. Послы, от имени О.,  других  князей,
бояр и всей русской земли, заключили с  византийским  императором  такой
договор: при разборе дела о преступлении, нужно основываться  на  точных
показаниях; если кто заподозрить  показание,  то  должен  поклясться  по
обрядам своей веры, что оно ложно; за ложную  клятву  полагается  казнь.
Если русин убьет христианина (т. е. грека) или наоборот, то убийца (если
будет застигнут) должен быть убит на месте, где совершил убийство;  если
он убежит и оставить имущество, то, за выделом из него части  следующей,
по закону, жене, все остальное  поступает  родственникам  убитого;  если
бежавший имущества не оставить, то он считается под судом  до  тех  пор,
пока не будет пойман и казнен смертью.  За  удар  мечем  или  чем-нибудь
другим виновник, по  русскому  закону,  платить  5  литр  серебра;  если
заплатить всей этой суммы он не в состоянии, то  должен  внести  столько
сколько может, снять затем то платье, в котором ходит, и поклясться,  по
обрядам своей веры, что у него нет никого, кто бы мог за него заплатить;
тогда иск прекращается. Если русин украдет у христианина или наоборот, и
вор будет пойман на месте, то хозяин украденного, в случае сопротивления
вора,  может  его  убить  безнаказанно;  если  же   вор   отдастся   без
сопротивления,  то  его  следует  связать  и  взять  с  него  втрое   за
украденное. Если кто-нибудь из русских или христиан  станет  кого-нибудь
мучить, допытываясь, где имущество, и насилием  возьмет  что-нибудь,  то
должен заплатить за взятое втрое. Если греческий корабль будет  выброшен
на чужую землю, а там случатся русские, то они должны охранять корабль с
грузом,  отослать  его  в  землю  христианскую,  провожать  чрез  всякое
страшное место, пока он не достигнет  места  безопасного;  если  корабль
сядет на мель или его  задержать  противные  ветры,  то  русские  должны
помочь гребцам проводить  его  в  землю  греческую,  если  она  окажется
близко; если несчастье это случится вблизи  земли  русской,  то  корабль
проводят в последнюю, груз продается и вся вырученная сумма приносится в
Царьград, когда русские будут идти туда для торговли или с  посольством;
если же кто окажется на корабле том убитым, или прибитым, или что-нибудь
пропадет, то виновники  подвергаются  указанному  выше  наказанию.  Если
русскому или греку  случится  быть  в  какой-нибудь  стране,  где  будут
невольники из русских или греков, то он должен выкупить их и доставить в
их страну, где ему будет выплачена выкупная сумма;  военнопленные  также
возвращаются на родину, а взявший их в плен получает  обыкновенную  цену
невольника. Русские могут добровольно поступать на службу  к  греческому
императору. Если русские невольники будут приведены на продажу к  грекам
или наоборот, то они продаются по 20 золотых и  отпускаются  на  родину.
Если раб будет украден из Руси, сам уйдет или будет уведен  насильно,  а
господин его станет жаловаться, и жалоба будет подтверждена самим рабом,
то последний возвращается на Русь;  гости  (купцы)  русские,  потерявшие
раба, могут искать его и взять  обратно;  кто  не  дает  у  себя  делать
обыска, тот тем самым проигрывает  дело.  Если  кто-нибудь  из  русских,
находящихся  на   службе   у   византийского   императора,   умрет,   не
распорядившись своим имуществом, то оно отсылается к  родственникам  его
на Русь; если распорядится, то оно  поступает  к  тому,  кому  завещано,
причем наследник получает имущество от земляков, ходящих в Грецию.  Если
взявшийся доставить имущество утаит его или  не  возвратится  с  ним  на
Русь, то,  по  жалобе  русских,  он  может  быть  насильно  возвращен  в
отечество (Профессор  М.  В.  Владимирский-Буданов  эту  статью  толкует
иначе: если преступник убежит, избегая наказания, из Русии в Грецию,  то
да будет возвращен; когда в таком случае Русь заявит  жалобу  греческому
правительству, то это последнее должно схватить его и  возвратить  силою
на Русь. В летописи это место передано так: "аще  злодей  возвратится  в
Русь, да жалуют Русь  христьянскому  царству,  и  ять  будет  таковый  и
возвращен будет не хотяй в  Русь".  Мы  придерживаемся  перевода  С.  М.
Соловьева.). Так точно и русские должны поступать  относительно  греков.
После заключения  договора,  император  визант.  одарил  русских  послов
золотом, одеждою, тканями и, по обычаю, приставил к ним  мужей.  которые
водили их по церквам, показывали богатства и излагали  учение  Христовой
веры. Затем послы были отпущены домой, куда  и  возвратились  в  912  г.
Осенью того же года, по сказанию летописи, О. умер и похоронен, в  Киеве
на Щековице ("П. С. Р. Лет.", I, 16). Место  погребения  О.  занесено  в
летопись по преданию, не вполне достоверному; есть и другое предание, по
которому О.  умер  во  время  похода  на  север  и  похоронен  в  Ладоге
(Архангел, лет., стр. 10  -  11).  Со  смертью  О.  связано  в  летописи
известное  сказание,  послужившее  мотивом  для  стихотворения  Пушкина:
"Песнь о вещем О.". По счету летописца, О. княжил 33 года,  с  879  (год
смерти Рюрика)  по  912  г.;  но  хронология  первых  страниц  начальной
летописи  крайне  спутана  и  неточна.  Критическую  оценку   летописных
сведений об О. см. у Соловьева, Иловайского и Бестужева-Рюмина. Договоры
русских князей с греками вызвали обширную литературу, которая указана  у
М. Ф. Владимирского-Буданова, в "Хрестоматии по истории русского  права"
(вып. 1й).
   Н. В - ко.