Душа (в этнологическом отношении). Верование или убеждение, что  наша
мысль, чувство, воля, жизнь обусловливается чем-то  отличным  от  нашего
тела, хотя и связанным с ним или имеющим  в  нем  свое  местопребывание,
свойственно, повидимому, всему человечеству, и может быть констатировано
на  самых  низких  ступенях  культуры,  у  самых   первобытных   племен.
Происхождение этого верования может быть  сведено,  в  конце  концов,  к
самочувствию, к признанию своего "я", своей индивидуальности, более  или
менее тесно связанной с материальным телом, но не тождественной с ним, а
только пользующейся им как жилищем, орудием, органом. Это "я", это нечто
духовное, или, в более примитивном представлении, это  движущее  начало;
эта "сила", находящаяся в нас -  и  есть  то,  что  первобытный  человек
соединяет с представлением о "душе".  Но  подобное  же  движущее  начало
представляют, кроме человека, животные, растения, даже  многие  предметы
неорганической природы. Волнующееся море, сверкающая молния,  завывающий
ветер, бегущее по небу облако,  горящий  огонь,  низвергающийся  с  горы
камень  -  точно  также,  как  и  тикающие  часы,  играющая   табакерка,
движущийся  пароход,  -  все  это  способно  вызывать  представление   о
двигающей или  проявляющейся  силе,  а  так  как  сила,  по  аналогии  с
человеческой,  предполагает  ее  производителя,  некоторую   действующую
личность, то во всех этих формах или проявлениях силы и  движения  можно
тоже предполагать некоторое "я", некоторое движущее начало или "душу". И
действительно,  многие  дикари  пользуются  одним  и  тем   же   словом,
обозначающим у них "Д.", для названия всего выказывающего известную силу
или движение, но невидимого или непонятного, как напр. механизма часов и
т. п. В приложении к человеческой Д. убеждение в ее отдельности от  тела
и способности  покидать  последнее  могло  возникнуть  и  укрепиться  на
основании наблюдений над явлениями сна, обморока, смерти. Человек во сне
недвижим; не видит, не слышит, но может  чувствовать  себя  в  различных
положениях, посещать различная местности, говорить с различными  лицами,
даже давно умершими. После обморока человек "приходит в себя", т. е.  Д.
его возвращается в тело. Наконец,  в  случае  смерти  Д.  покидает  тело
окончательно.  Эту  расстающуюся  с  телом  субстанцию  народная   мысль
представляет себе как дыхание, дуновение,  легкое  облачко,  пар,  тень,
летающую бабочку или птичку;  но  особенно  распространено  сравнение  с
дыханием, следы  которого  сохранились  и  теперь  в  языках  культурных
народов (anima, греч. anemos, санск. atman - дух, дыхание, Д.: spiritus,
yuch,  pnuma  и  т.  д.).  По  вопросу,  где  именно   имеет   Д.   свое
местопребывание в теле, мнения народов разнятся между собою. Полинезийцы
считали местопребыванием ее полость живота. Караибы, сиамцы помещали  Д.
в сердце и жилах; папуасы и евреи - в крови (подобно тому, как и Цицерон
полагал, что spiritus diffunditur per arterias,  а  Цельзий,  что  venae
spiritui accommodatae sunt); другие  -  в  груди,  голове,  печени.  При
смерти  Д.  выходит  из  тела  (через  рот),  но  дальнейшая  судьба  ее
различными народами также понимается различно. Д.  может  оставаться  по
близости тела, бродить около него, находиться в  окрестностях,  или  она
может уходить далеко, на горы, в пустыню, плыть вниз по реке,  удаляться
за море, спускаться в недра земли или подниматься вверх, за  облака,  на
небо; наконец, она может переселяться в  другие  существа,  воплощаться,
напр., в различных животных. В конце концов,  она  может  соединиться  с
телом, если последнее сохранилось, или тело  составляло  для  ее  только
бренную оболочку, покинув  которую,  Д.  достигает  высшего,  блаженного
состояния,  соединяется  с  общей  мировой  Д.  и  т.  д.  Все  подобные
верования, усложняясь и развиваясь с ходом культуры,  оказывают  влияние
на отношение к умершим, на погребальные обряды. Вообще не только дикари,
но в народы,  достигшие  уже  довольно  значительной  культуры,  склонны
воображать себе загробный мир по аналогии с настоящим, чем и объясняется
погребение умерших в одежде, с украшениями,  орудиями,  оружием,  пищей,
посудой, домашними животными, рабами и т. д., помещение их  в  могиле  и
гробнице, похожей на  пещеру,  землянку,  шатер;  снабжение  их  лодкой,
лошадью, оленями, собакой - для дальнего пути и пр. Животные и рабы  при
этом убиваются, да и неодушевленные  предметы  (напр.,  посуда,  оружие)
часто ломаются, так как в данном случай важны не они,  а  так,  сказать,
"души" их, которые, предполагается, будут служить душе их владельца. При
веровании в вознесение Д. на небо, приличным способом  похорон  является
трупосожжение, когда пламя уносит вверх возгорающиеся  элементы  тела  и
положенных с ним предметов; при веровании в  переселение  Д.  подходящим
является  предоставление  трупа  на  съедение  животным  и  птицам;  при
развитии убеждения в конечном оживлении  тела  -  сохранение  последнего
путем мумифицирования. Во всех этих  заботах  об  умерших  можно  видеть
доказательство верования в загробную жизнь, в душу, а  вместе  с  тем  и
проявление чувства почтения к умершему; но последнее не всегда  основано
на альтруизме, а во многих случаях  скорее  на  эгоизме,  на  стремлении
обезопасить себя от мести и злых действий покинувшего тело духа. На  это
указывает целый  ряд  погребальных  обрядов  и  поверий,  следы  которых
сохранились  отчасти  и  в  народных  массах  культурных  племен,  напр.
вынесете покойника не через дверь (чтобы не вернулся), а через окно  или
нарочно проделанное  отверстие;  шествие  на  кладбище  окольным  путем;
связывание и пеленание умершего; очищение после похорон огнем  в  т.  д.
Некоторые кочевые дикари, в  случай  смерти  родича,  оставляют  труп  и
перекочевывают на другое место; другие,  как  только  наступает  агония,
задушают умирающего,  набрасывают  на  него  кожи  и  крепко  обвязывают
ремнями и веревками. Покинувшая тело Д. становится по  воззрению  многих
нардов, духом, сохраняющим известную волю и силу и  способным  проявлять
их по отношению к живым. Отсюда страх  перед  душами  умерших  (особенно
бывших   сильными   воинами   или   мощными   шаманами),   почитание   и
умилостивление  Д.  предков,  даже  отожествление  их  с  злыми  духами.
Впрочем, понятие о Д. часто осложняется смешением первобытных  верований
с  позднейшими  философскими  воззрениями  или   комбинацией   различных
представлений. Д. подразделяется на несколько,  напр.  на  две,  одну  -
выхождение которой констатируется сном, и другую
   -  оставляющую  тело  при  смерти;  у  китайцев  одна   Д.   остается
хранительницей  дома,  другая  -  могилы,  третья   невидимо   принимает
жертвенные дары; из тройной Д. римлян manes уходили в преисподнюю, anima
или spiritus возносилась на небо, a umbra оставалась в гробнице, и т. д.
Различные виды или части Д. считались иногда  пребывающими  в  различных
частях тела: вест-индские индийцы помещали Д. в сердце, голове  и  руке,
как познавание, чувство и волю; Платон  полагал,  что  познавание  имеет
пребывание в голове, чувство - в груди, желания - в животе.