Долгоруков Яков Федорович (1659 - 1720)  получил  очень  хорошее  для
того времени образование, под  руководством  наставника  из  поляков,  и
свободно владел латинским языком. В 1682 г., во время стрелецкого бунта,
он открыто принял сторону царевича Петра Алексеевича, который сделал его
своим комнатным стольником.  Царевна  Софья,  опасаясь  его  влияния  на
брата, отправила Д., в 1687 г., послом во Францию и Испанию, просить эти
государства о помощи в предстоявшей войне с Турциею. Посольство не имело
успеха. В 1689 г., в разгар распри Петра с Софьей, Д.  одним  из  первых
явился к Петру в Троице-Сергиеву лавру, за что,  по  низвержении  Софьи,
был назначен  судьей  Московского  приказа.  В  1695  и  1696  годах  он
находился в обоих Азовских походах и возведен в звание ближнего боярина.
Уезжая за границу в 1697 г., Петр возложил на Д. охрану южной границы  и
наблюдение за Малороссией. В 1700 г., при  учреждении  "Приказа  военных
дел", Д. была подчинена комиссариатская и провиантская часть; но  в  том
же году, в битве под Нарвой, он был взят  в  плен  и  более  десяти  лет
томился в неволе, сперва в Стокгольме, потом в  Якобштате.  Отправленный
оттуда в Умео, на шхуне, на которой  находилось  44  русских  пленных  и
только 20 шведов, Д., вместе с товарищами, обезоружил шведов и  приказал
шкиперу идти в Ревель, находившийся тогда,  уже  в  нашей  власти.  Петр
назначил Д. сенатором, поручив  ему  по-прежнему  исполнять  обязанности
генерал-кригс-комиссара. В  течение  своего  плена  в  Швеции,  Д.  имел
возможность близко ознакомиться с шведскими порядками и  государственным
строем и потому сделался весьма полезным советником Петра, особенно  при
устройстве коллегиального управления. В 1717  г.  государь  приказал  Д.
председательствовать в Ревизион-коллегии.  Здесь  Д.  явился  строгим  и
неподкупным контролером доходов и расходов казны,  неизменно  руководясь
правилом, высказанным при решении одного дела  в  сенате:  "Царю  правда
лучший слуга. Служить - так не картавить; картавить
   - так не служить". Имя Д. перешло в потомство и сделалось популярным,
благодаря множеству сохранившихся о нем рассказов,  свидетельствующих  о
его прямодушии и неподкупности.