Дознание  обозначает  собирание  официальными  органами  сведений  об
определенном обстоятельстве или факте  или  же  собирание  доказательств
такого факта. Оно может иметь место по отношению ко всякого рода  делам,
как  административным,  так   и   подлежащим   судебному   рассмотрению,
гражданским и уголовным, и при всяком положении дела.
   Органом Д. может быть всякое правительственное место, так  как  в  Д.
важно только официальное удостоверение фактов. Но на практике органом Д.
является   преимущественно   исполнительная   полиция,    как    власть,
сосредоточивающая   у   себя   наибольшее    количество    сведений    и
предназначенная   для   приведения    в    действие    правительственных
распоряжений. В нормальном порядке средством Д. служит, главным образом,
опрос, т. е. расспрашивание о подлежащем удостоверению  факте,  и  затем
осмотр,  т.  е.  описание  того,   что   непосредственно   усматривается
производящим  Д.  лицом.   Выражением   Д.   являются   протоколы,   как
воспроизведение того, что показано или усмотрено.
   Особое значение, как момент процессуальный, Д. имеет  в  производстве
дел уголовных. Здесь  Д.  (Ermittelungsverfahren,  enquete,  instruction
preliminaire)  представляется  подготовлением  материала  для  судебного
расследования,  а  часто  и   производством   действий,   обеспечивающих
возможность судебного  процесса.  Преступления  обыкновенно  совершаются
тайно;  к  расследованию  их  часто  приходится  прибегать   только   по
неопределенным   и   неясным   намекам,   слухам    и    предположениям,
основательность  и  достоверность  которых,  прежде  чем  они  сделаются
предметом формального производства,  должна  подлежать  поверке.  Иногда
(напр., при обнаружении мертвого тела) необходимо  установить,  есть  ли
налицо факт преступления; но и при несомненности  преступления,  суд  не
может принять исследование  в  свои  руки,  не  имея  в  виду  виновника
совершенного преступления. Задачу доставления нужных для суда  данных  и
выполняет Д. Таким образом Д. в уголовном процессе хотя и стоит вне его,
но неразрывно связано с ним, служит не только  почвой  для  него,  но  и
поводом к нему. Первые моменты  предварительного  следствия  обыкновенно
посвящены проверке того, что дало Д.
   Д. уголовное отличается от Д. вообще тем, что  при  производстве  его
уполномоченные  органы  не  только  удостоверяются  в  фактах,   заранее
намеченных,  но  сами   определяют   и   намечают   то,   что   подлежит
удостоверению,  иначе   говоря   -   не   только   изыскивают   средства
удостоверения, но и самый предметы исследования. В  виду  столь  широкой
задачи Д. в уголовном деле, закон принимает меры  к  ограждению  частных
лиц против избытка усердия со  стороны  лиц,  производящих  Д.  Во  всех
уголовно-процессуальных кодексах установлен ряд  норм,  регламентирующих
порядок производства Д. и пределы власти органов, его  производящих.  Во
многих государствах производство Д. возлагается на  специальные  органы,
подчиненные судебной власти и носящие название судебной полиции  (police
judiciaire).  Всемирною  известностью  пользуется   в   этом   отношении
организация английских и  специально  лондонских  агентов  Д.  В  России
производство  Д.  возложено  на  общую  полицию,  подчиненную,  в   этом
отношении, прокурорской власти  и  судебным  следователям,  и  на  чинов
отдельного корпуса жандармов  (ст.  2611  до  26113  Уст.  угол.  суд.),
последние дополняют своею деятельностью деятельность  общей  полиции,  и
лишь  в  составе  жандармских  железнодорожных  полицейских   управлений
действуют  самостоятельно,  подчиняясь  и   сносясь   не   с   судебными
следователями, а с прокурорскою властью. В столицах и  некоторых  других
больших городах, в составе общей полиции образованы  сыскные  отделения,
имеющие задачей расследование преступлений. Эти  отделения  представляют
собою как бы судебную полицию и  состоят  из  лиц,  имеющих  специальную
подготовку.   В   особенном   порядке   судопроизводства   (наприм.   по
преступлениям должности) органами Д. служат и  другие  правительственные
места, от которых  зависит,  в  данном  случае,  возбуждение  уголовного
преследования. Пределы Д. в уголовных делах определяются ст. 250  в  253
Уст. угол. суд.  О  всяком  происшествии  заключающем  в  себе  признаки
преступления или проступка, полиция немедленно, и ни как не позже  суток
по получении о том сведения, сообщает судебному следователю и  прокурору
или  его  товарищу.  Но  когда  признаки  преступления   или   проступка
сомнительны, или когда о происшествии, имеющем такие  признаки,  полиция
известится по слуху (народной молве), или вообще из источника не  вполне
достоверного, то она должна предварительно удостовериться чрез дознание,
действительно ли происшествие то случилось и точно ли в нем  заключаются
признаки преступления или проступка. Таким образом, закон указывает лишь
на  событие  преступления,  как  на  предмет  Д.,  предпринимаемого   по
непосредственному усмотрению полиции. На практике, однако,  Д.  обнимает
собою и разыскание виновного, одновременно с удостоверением  в  событии.
Основанием для этого служит право и  обязанность  полиции,  до  прибытия
судебного следователя или до поручения  судебной  власти,  предупреждать
уничтожение  следов  преступления  и  пресекать  подозреваемому  способы
уклоняться от следствия (ст. 256 и 257). Очевидно, что  исполнение  этой
обязанности невозможно без немедленного разыскания виновного. Средствами
Д.,  по  закону  (ст.  254),  для  полиции  служат  "розыски,  словесные
расспросы  и  негласное  наблюдение";  но   полиции   не   предоставлено
производить при Д. обыски и выемки в домах. И это  ограничение,  однако,
исчезает на практике, в виду постановления ст. 258 Уст. угол.  суд.,  по
которой, в случаях  не  терпящих  отлагательства  и  когда  до  прибытия
судебного следователя следы преступления могли бы  изгладиться,  полиции
предоставлено производить осмотры, освидетельствования. обыски и выемки.
Руководствуясь   этою   статьей,    полиция    обыкновенно    производит
предусмотренные  в  ней  действия   до   прибытия   следователя   и   до
постановления его об этом. Большую  роль  играет  Д.  и  в  производстве
уголовных  дел,  ведаемых  мировыми  и  городскими  судьями  и  земскими
начальниками, так как Д. здесь  исчерпывает  собою  все  предварительное
разыскание, предпринимаемое по поручению судьи, как в том  случае,  если
потерпевшим принесена жалоба, но не имеется в виду обвиняемого, так и  в
случае, когда самим судьею  усмотрено  преступное  действие  и  признано
необходимым произвести предварительное разыскание  (ст.  47  и  52  уст.
угол. судопр. и ст. 174 прав. 29 дек. 1889  г.).  Совершенно  аналогично
нормировано Д. в тех местностях, где действуют судебные  места  прежнего
устройства (т. XVI, ч. 2 Суд. по преет. ст. 32 - 53).
   Г. С. Докучаев (Василий Васильевич) - проф.  минералогии  спб.  унив.
Род, в 1846 г., среднее образование получил в смоленской дух. семинарии,
а высшее  на  физикоматематическом  факультете  спб.  унив.  С  1870  г.
хранителем геологического кабинета того же университета, а затем  избран
доцентом в проф. минералогии, каковым состоит и по  настоящее  время.  В
продолжение  многих  лет  Д.  преподавал  минералогию  еще  в  институте
гражданских  инженеров.  Ученая  деятельность  Д.   посвящена,   главным
образом, исследованию новевших потретичных образований (наносов) и  почв
Европейской России. Первая научная  работа  его  напечатана  в  1869  г.
(геологич. описание берегов р. Качки в Смоленской губ. ), Затем  с  1871
по 1877 г. им был совершен ряд эскурсий по сев. и центр. России и  южной
части Финляндии с целью  изучения  геологического  строения,  способа  и
времени образования  речных  долин  и  геологической  деятельности  рек.
Результатом этих исследований, кроме мелких статей и сообщений в  ученых
обществах, явился солидный труд "Способы образования речных долин Европ.
России", за который Д. получил в 1878 г. степень  магистра.  Разобрав  в
этом сочинении существовавшие ранее  взгляды  на  способы  происхождения
речных долин Европ. России, Д. дает  собственную  гипотезу,  по  которой
происхождение их связывается, главным образом, с деятельностью оврагов и
балок. Бремя от 1877 по 1881 гг. было  посвящено  исследованию  русского
чернозема, с каковой целью им совершались, по  поручены  и  на  средства
Имп. вольно-экономич. общ., многократные поездки по Ю и ЮВ России, Крыму
и Сев. Кавказу. Плоды многолетних исследований  изложены  в  1883  г.  в
сочинении "Русский чернозем", в котором  детально  рассмотрены:  область
распространения,  способ  происхождения,  химически  состав   чернозема,
принципы классификации и методы исследования этой почвы. За  эту  работу
Д.  удостоен  спб.  унив.  степени  доктора,  от   вольно-экономического
общества  получил  особую  благодарность,  а  от  академии  наук  полную
Макарьевскую премию. В 1882 г. Д. принимает  предложение  нижегородского
губернского  земства  произвести,  в  видах  более  правильной  расценки
земель, полное исследование губернии в геологическом, почвенном и вообще
в  естественноисторическом  отношении  при  помощи   подготовленных   им
сотрудников-специалистов по почвоведению. Эта работа была закончена, под
руководством Д., в 6 лет, и результатом ее явились 14 т. "Материалов  по
оценке земель Нижегородской губ.", с почвенной и  геологической  картой.
По приглашению губернского земства, Д. исследовал  в  1888  -  1890  гг.
Полтавскую  губ.,  а  в  1890   -   91   гг.   имения   Нарышкина,   кн.
Воронцова-Шувалова и др. Наконец, в 1892  -  1893  гг.  Д.,  в  качестве
начальника   особой   экспедиции   лесного   департамента,    руководить
геологическими и почвенными изысканиями на опытных степных участках  юга
России. Кроме того, за последние  10  -  12  л.,  по  инициативе  и  при
ближайшем   содействии   Д.,   основывается   почвенная   комиссия   при
вольно-экономич.   общ.,   в   которой   он    состоит    председателем,
естественноисторические музеи в Нижнем Новгороде и Полтаве;  в  1888  г.
учреждается комиссия (под председательством Д. ) о всестороннем  научном
исследовании С.-Петербурга и его окрестностей. Наконец, в 1892 -  93  г.
Д.  временно  исполняет   обязанности   директора   новоалександрийского
института и руководит преобразованием его в высшее  сельскохозяйственное
и лесное учебное заведение. Ученые труды Д. помещались преимущественно в
Трудах    спб.    общества    естествоиспытателей    и    Императорского
вольно-экономического общества; из них: "Овраги и их  значение"  (1876);
"Итоги о русском черноземе" (1877); "Предв. отч. по исследов.  юго-вост.
части черноземной полосы  России"  (1879);  "Предв.  отч.  по  исследов.
юго-зап. части черноз. полосы России" (1878); "Картография русских почв"
(1879);  "По  вопросу  о  сибирском  черноземе"  (1882);  "Схематическая
почвенная карта черноземной полосы Европейской России" (1882);  "Русский
чернозем" (1883); "О происхождении русского чернозема"  (1884);  "О  так
называемом юрьевском черноземе" (2 ст. 1884 - 85); "К вопросу о  русском
черноземе" (1885); "О пользе изучения местной номенклатуры русских почв"
(1886); "Материалы по оценке земель Нижегородской губ. " (вып. I -  XIV,
1882 - 86. Д. принадлежат 1 вып. и некот.  гл.  ХIII,  XIV  и  ближайшая
редакция всего труда); "Объяснения к почвенной карте Нижегородской  губ.
(1887); "О нормальной оценке почв Евр. России" (2.  ст.  1887);  "Методы
исследования вопроса: были ли леса  в  южной  степной  России?"  (1888),
"Материалы по оценке земель Полтавской губ. " (вып. 1 - 13, 1889  -  92,
под ред. Д.); "К  вопросу  о  соотношениях  между  возрастом  и  высотой
местности, с одной  стороны,  характером  и  распределением  черноземов,
лесных земель и солонцев с другой" (1891): "Наши степи прежде и  теперь"
(1892); "О происхождении  русского  лёсса"  (1892).  Долгоруков  Василий
Лукич (1672 - 1739), в 1687 г. отправился в свите дяди своего, кн. Якова
Федоровича, во Францию, где и оставался для окончания своего образования
до 1700 г. Здесь он основательно изучил  несколько  иностранных  языков,
заимствовал  внешний  лоск  версальских  придворных  и,  сдружившись   с
иезуитами, усвоил их нравственные воззрения. Вызванный в Россию, Д.  был
назначен состоять  при  другом  своем  дяде,  кн.  Григории  Федоровиче,
русском посланнике в Польше, и в течение 1706 и 1707 гг. заменял  его  в
этой должности. С 1707 по 1720  г.  он  был  послом  в  Дании,  где  ему
поручено было разорвать союз датского короля Фридриха IV с Карлом XII  и
затем укрепить союз и дружбу России с Данией. В конце  1720  г.  он  был
отправлен послом во Францию, хлопотать о посредничестве  при  примирении
России с Швецией и  о  признании  Петра  императором.  Первое  поручение
увенчалось успехом: французский посланник в  Швеции  получил  приказание
открыть "негоциацию", согласно с желанием Петра Великого, на просьбу  же
о признании  императорского  титула  за  русским  царем  регент  отвечал
решительным отказом. По возвращении из Франции, в 1723 г., Д. был сделан
сенатором, а в следующем году назначен полномочным министром в  Варшаву,
с поручением защищать интересы православных и  домогаться  признания  за
Петром императорского титула. В 1726 г. Д. был  послан  в  Стокгольм,  с
поручением противодействовать сближению Швеции с Англией и присоединению
первой к Ганноверскому союзу; эта миссия не имела успеха. В царствование
Петра  II  Д.,  назначенный  членом  верховного  тайного   совета,   был
руководителем всех честолюбивых планов фамилии  Долгоруковых.  Во  время
предсмертной болезни Петра II, он явился самым энергичным  участником  в
составлении подложного духовного завещания  (см.  ниже).  Когда  замысел
этот  потерпел  неудачу,  Д.,  тотчас  по  кончине  Петра,  в  заседании
верховного тайного совета поддержал предложение кн. Д.  М.  Голицина  об
избрании в императрицы герцогини курляндской Анны Ивановны, редактировал
"ограничительные пункты", сам отвез их в Митаву и уговорил Анну Ивановну
подписать их,  но,  после  приезда  императрицы  в  Москву,  должен  был
присутствовать при публичном уничтожении  составленного  им  акта.  9-го
апреля 1730 г. Д. был назначен  губернатором  в  Сибирь,  с  приказанием
безотлагательно отправиться к месту назначения, а 17 апреля  его  нагнал
офицер и предъявил указ императрицы о  лишении  его  чинов  и  ссылке  в
деревню. 12 июня состоялся новый указ, которым повелевалось заточить кн.
Д. в Соловецкий м-рь. В 1739 г., после признания кн.  Ивана  Алексеевича
относительно подложной духовной Петра II, Д. был  привезен  в  Новгород,
подвергнут допросам и пытке, и 8 ноября того же года обезглавлен.
   С. Ш.