Трагедия (греч. tragōdía, буквально — козлиная песнь, от trаgos — козёл и ödе — песнь), драматический жанр, основанный на трагической коллизии героических персонажей, трагическом её исходе и исполненный патетики; вид драмы, противоположный комедии. Т. отмечена суровой серьёзностью, изображает действительность наиболее заостренно, как сгусток внутренних противоречий, вскрывает глубочайшие конфликты реальности в предельно напряжённой и насыщенной форме, обретающей значение художественного символа; не случайно большинство Т. написано стихами.

  Исторически Т. существовала в различных проявлениях, однако сама суть Т., как и эстетическая категория трагического, была задана европейским литературам древнегреческой Т. и поэтикой. По Аристотелю, Т. есть «... подражание действию важному и законченному...» «посредством действия, а не рассказа; совершающее путем сострадания и страха очищение подобных аффектов». («Поэтика», 1449 b; рус. пер., М., 1957).

  Греческая Т. возникла из религиозно-культовых обрядов, посвященных богу Дионису (см. Дионисии), и сохранила печать ритуально-религиозного действа: греческая Т. есть воспроизведение, сценическое разыгрывание мифа с его борьбой между поколениями (богов, героев); она приобщала зрителей к единой для целого народа и его исторических судеб реальности. Именно поэтому греческая Т. даёт совершенные образцы законченных, органических произведений искусства (Эсхил, Софокл); безусловной реальностью происходящего она глубоко, психологически и физиологически, потрясает зрителя, вызывая в нем сильнейшие внутренние конфликты и разрешая их в высшей гармонии (посредством катарсиса). Такого единства жизненного и художественного, реального и мифологического, непосредственного и символически-обобщённого позднейшая Т. не знала; оно начинает разрушаться уже у Еврипида в связи со становлением человеческой индивидуальности, с расколом между судьбой личности и судьбой народа. Отныне Т. становится жанром литературы, который в течение долгих столетий определяется правилами риторики (римская Т., например Сенека, средневековая византийская и латинская).

  Развитие жанра Т. неравномерно: новый расцвет наступает в кризисную эпоху Позднего Возрождения и барокко, когда литературно-риторический жанр вновь насыщается изнутри конфликтами эпохи и находит для себя реальное воплощение в живой традиции народного театра. Таким образом, реальность вновь была осмыслена как трагическое свершение и разыграна как трагическая в формах театра. Кризис и «распад времён» выразились в испанской Т. от Л. Ф. де Вега Карпьо до Кальдерона де ла Барка и наиболее ярко — в английской Т., прежде всего У. Шекспира, формально далёкая от античности, шекспировская Т. изображает бесконечную реальность человеческого мира, которую не собрать в узел одного конфликта в критический миг напряжения и разрешения, — сама кризисность неисчерпаема, можно лишь эпически неторопливо прослеживать назревание кризиса, выявляя его во всём разнообразии жизненных форм, оттеняя и усиливая трагическое иронией и комизмом. Трагизм Шекспира не укладывается в рамки отдельного (конфликта или характера героя), но обнимает собой всё, — как и сама действительность, личность героя внутренне открыта, не определена до конца, способна на изменения, даже резкие сдвиги. В середине 17 в., особенно в Германии, противоречия эпохи предстают в крайнем обобщении: в трагедиях А. Грифиуса жизнь — жестокое, кровавое действо накануне конца истории, и задача трагического персонажа — окончательный нравственный выбор вечного блаженства или вечных мук.

  Во Франции, как результат рационалистического осмысления риторической традиции и её использования для реализации этических конфликтов в духе рационалистической психологии и философии, возникают блестящие образцы Т. классицизма (П. Корнель, Ж. Расин), Т. «высокого стиля» с непременным соблюдением так называемых «трёх единств» (времени, места, действия); эстетическое совершенство выступает как результат сознательного самоограничения поэта, как виртуозно разработанная чистая формула жизненного конфликта.

  Реальность буржуазного общества оказалась критической для самого существования жанра Т. — жизнь бесконечно дробится, подчиняясь трезвой прозе обыденности; одновременно разрушается риторический канон литературных форм, рушится противопоставление стилей по их «высоте» и торжествует «среднее» — в драматургии «драма» как средний между трагедией и комедией вид (см. Драма, раздел 2-й). Трагическое напряжение и обобщенность стали достигаться косвенными способами (в том числе на комическом материале). Если на рубеже 18—19 вв. Ф. Шиллер создаёт Т., обновляя «классический» стиль, то в эпоху романтизма Т. «обратна» античной — залогом субстанциального содержания становится не мир, а индивид с его душой (трагическая драма В. Гюго, Дж. Байрона, М. Ю. Лермонтова). В Австрии Ф. Грильпарцер сталкивает «барочный» стройный образ мира с опустошённостью современности; в Германии К. Ф. Хеббель пытается возродить героическую действительность через Т., изнутри её.

  В России реализм даёт убедительные образцы трагической драматургии на основе широкого и углублённого изображения непосредственной действительности («Гроза» А. Н. Островского, «Власть тьмы» Л. Н. Толстого); родство с жанром Т. сохраняет «историческая драма» А. С. Пушкина и А. К. Толстого.

  С конца 19 в. появляются многочисленные стилизации, возрождающие классическую Т. и Т. в «высоком стиле» — пьесы Г. фон Гофмансталя, Вячеслава Иванова, Г. Гауптмана, Т. С. Элиста, П. Клоделя, позже — Ж. П. Сартра, Ж. Ануя и др.; эти эстетически оправданные и неизбежные опыты свидетельствуют, однако, о кризисе всей современной драмы; настроение безысходности, крайнего отчаяния, запечатленное в многочисленных западных пьесах, отрезает путь к Т., коль скоро авторы пьес уже ощущают себя «по ту сторону» совершившихся трагических событий, которые не оставляют человеку простора для действий, а сами по себе превосходят в своей трагичности возможности искусства.

  Напротив, литература социалистического реализма не порывает с традицией и чужда исторического пессимизма; именно поэтому в её драматургии могут получить выражение трагические конфликты современности, основанные на непримиримом столкновении враждующих сил истории. Победа героического начала, гибель не по собственной вине или ошибке («трагической вине» в классической Т.), трагическая катастрофа не как исход, а как преодолеваемый рубеж, — всё это даёт основание исследователям называть даже наиболее трагедийную революционную драму — «Оптимистическую трагедию» Вс. Вишневского — героической драмой. В ряду героической драмы рассматривают также «Шторм» В. Н. Билль-Белоцерковского, «Нашествие» Л. М. Леонова, «Орла на плече носящий» И. Л. Сельвинского, воплощающих трагическое начало в революционной, антифашистской и социальной борьбе.

 

  Лит.: Маркс К. и Энгельс Ф., Об искусстве, т. 1—2, М., 1967; Аристотель, Об искусстве поэзии, М., 1957; Лессинг Г. Э., Гамбургская драматургия, М.—Л., 1936; Гегель, Эстетика, т. 3, М., 1971; Русские писатели о литературном труде, т. 1—4, М., 1954—56; Ницше Ф., Рождение трагедии из духа музыки, Полн. собр. соч., т. 1, М., 1912; Аникст А. А., Теория драмы от Аристотеля до Лессинга, т. 1, М., 1967; его же, Теория драмы в России от Пушкина до Чехова, М., 1972; Зингерман Б., Проблемы развития современной драмы, в сборнике: Вопросы театра, М., 1967; Волькенштейн В. М., Драматургия, 5 изд., М., 1969; Benjamin W., Ursprung des deutschen Trauerspiels, Fr./M., 1963; Tragedy: modern essays in criticism, ed. by L. MichelandR. B. Sewall, Englewood Cliffs, [N. Y.], 1963; Schöne A., Emblematik und Drama im Zeitalter des Barock, 2 Aufl., Münch., 1968; Kommerell М., Lessing und Aristoteles, [4 Aufl.], Fr./M., 1970.

  А. В. Михайлов.

 

 

Оглавление