Ньяя (санскр., буквально— правило, канон, логика вообще), одна из шести ортодоксальных (т. е. признающих авторитет вед) систем индийской философии. Различают «первоначальную» Н., исходным текстом которой была «Ньяя-сутра» Гаутамы (2 в. до н. э. или 2 в. н. э.), а наиболее важными комментариями к ней — «Ньяя-бхашья» Ватсьяяны (4—5 вв.), «Ньяя-варттика» Удьотакары (7 в.), «Ньяя-варттика-татпарьятика» Вачаспати Мишры (9 в.), «Ньяя-манджари» Джаянты Бхатты (10 в.) и «Киранавали» Удаянты (10 в.), и «новую» Н. («Навья-Ньяя»), основной текст которой — «Таттва-чин-тамани» Гангеши Упадхьяи (12 в.) и многочисленные работы его последователей в 14—18 вв.: Васудевы Сарвабхаумы, Рагхунатхи Широмани, Матхуранатхи и др. Предметом «первоначальной» Н. являлся анализ проблем логики, семантики, грамматики и теории познания, возникавших при определении правил ведения философских диспутов и нахождении критериев достоверного опытного знания. Эти проблемы распределялись по 16 основным темам: источники истинного знания (чувственное восприятие, логический вывод, аналогия и словесное свидетельство авторитета), объекты познания (в т. ч. материальные предметы, морально-этические ценности, психические состояния и религиозные феномены), ситуации сомнения в подлинности знания, мотивы к совершению действий, примеры, на которых возможно достижение согласия между участниками диспута, основания для доказательств, структура логического вывода, гипотетического умозаключения, способы открытия нового знания, диспуты, приводящие к установлению истины, софистические споры, правила опровержения оппонента, ошибки в логическом выводе, признаки подмены терминов, уловки в споре и условия признания поражения в споре. По мере развития Н. всё больше внимания уделялось формально-логической проблематике, а вопросы теории познания и методологии, дискуссии отходили на второй план. Сложилась классическая пятичленная форма логического вывода, радикально отличающаяся от аристотелевской силлогистики, во-первых, тем, что термины вывода определяются по правилам логики отношений, а не логики субъектов и предикатов, во-вторых, той ролью, какую играл пример в структуре вывода. Представители Н., занимая позиции крайнего логического реализма, не допускали возможности отношений с недемонстрируемыми терминами; поэтому пятичленная структура вывода сохраняла особенности умозаключения по аналогии или уподобления образцу и не могла быть сведена к трёхчленному силлогизму.

  Усиление реалистических тенденций в теории познания Н. шло параллельно с её сближением, а затем практически слиянием с атомистической философией вайшешики, у которой Н. заимствовала всю физику и систему онтологических категорий, превращенных Н. в теоретико-познавательные. «Знание» для Н. приобрело такое же положение, как и объекты физического мира, а способам его получения и верификации был придан строго операционалистский характер. Это превращение завершилось в «новой» Н., авторы которой занимались почти исключительно проблемами формальной логики и логической семантики. Они создали законченную систему интенсиональной логики, все правила которой были строго формализованы. При получении терминов логического вывода главными являлись операции многоступенчатого отрицания, позволявшие осуществлять логического действия без кванторов и содержательного ограничения свойств, что позволяло полностью исключить случаи недемонстрируемости терминов.

 

  Лит.: Vidyabhusana S. С., A history of Indian logic, Calc., 1921; Keith A. B., Indian logic and atomism, Oxf., 1921; Randle Н. N., Indian logic in the early schools, Oxf., 1930; Chatterjee S. C., Nyāya theory of knowledge, N. Y., 1939; Ingalls D. Н. H., Materials for the study of Navya-nyāya logic, Camb., 1951; MatiIaI B. K., The Navya-nyāya doctrine of negation, Camb., 1968; его же, Epistemology, logic and grammar in Indian philosophical analysis, The Hague, 1971.

 

Оглавление БСЭ