|
С Алексеем Мордашовым мы познакомились два года назад. Тогда генеральный директор "Северстали" и руководитель рабочей группы РСПП еще не нашумел по вопросам вступления России в ВТО, еще не оказался втянутым в громкий пиаровский скандал и посему не был позиционирован средствами массовой информации как "олигарх", несмотря на все "олигархические" предпосылки: к тому времени он уже приобрел ЗМЗ, вовсю реформировал УАЗ и был полон радужных планов по выведению из кризиса всего российского автопрома. Вот и я тогда назвала его "простым промышленником". Ведь настоящий олигарх от "отечественного производителя" отличается невнятной истории и периода накоплений капитала и двумя-тремя кровавыми разборками в прошлом. Ну, по крайней мере вызовом в Генпрокуратуру в качестве свидетеля и одной пиаровской войной. К 2001 году ни одного признака настоящего российского олигарха в послужном списке Алексея Мордашова не значилось.
Однако российская действительность все расставила на свои места. Приобретение ЗМЗ - основного поставщика двигателей на ГАЗ - по законам жанра должно было разжечь маленькую "олигархическую" войну, бессмысленную и беспощадную. И в результате боевых действий обе стороны должны были понести серьезные моральные и финансовые потери. Что поделаешь, придется признать, что то были времена накопления диких капиталов дикими методами. А сегодня все по-другому, смеем надеяться, произошла все-таки продекларированная пару лет назад переоценка ценностей у элиты отечественной промышленности. Об этих ценностях мы и беседуем с Алексеем МОРДАШОВЫМ: о состоянии подведомственных ему предприятий и социальной политике компании
Автопром растет, несмотря ни на что
- На УАЗе, я слышала, не все так гладко, как представлялось два года назад.
- Улучшения есть, но они не такие быстрые и не такие масштабные, как мы ожидали. Хотя, например, выручка от продаж на УАЗе по сравнению с 2001 годом выросла почти на 8%, а операционная прибыль предприятия по итогам года увеличилась в 4,5 раза. Это хорошие показатели, которые свидетельствуют о повышении эффективности завода. При том что объем производства на УАЗе увеличился незначительно: в середине года мы пересмотрели план и поняли, что не сможем обеспечить 25-процентный рост объемов производства, который планировали в начале года.
- Почему так?
- Ситуация в автопроме, следует признать, оказалась более сложной, чем мы ожидали на первый взгляд. Продукция отрасли в целом существенно отстала от своих западных аналогов, а именно с ними сегодня приходится конкурировать. И колебания правительства - устанавливать или нет заградительные пошлины на подержанные иномарки - не прошли для рынка незамеченными. Возник ажиотажный спрос на импорт. В результате в прошлом году в страну ввезено около 600 тысяч автомобилей. Понятно, что они подорвали внутренний рынок. Но проблема российского автопрома еще и в том, что здесь пока не создана необходимая бизнес-среда. Я имею в виду условия для притока в отрасль инвестиций, и прежде всего со стороны иностранных автоконцернов - для них пока не выработаны механизмы и гарантии, которые сделали бы развитие производства внутри страны более привлекательным, нежели импорт.
И все-таки я бы не стал на вещи смотреть слишком мрачно. Общая ситуация в автопроме не так уж и плоха, в целом это растущий рынок. А на УАЗе, прошу заметить, производство в прошлом году ни разу не останавливали в отличие от других автозаводов.
- Когда же ситуация изменится, как вы считаете?
- Когда заработают необходимые механизмы по привлечению инвестиций в автопром, среди которых и уровень тарифной зашиты, и упрощенные административные процедуры, и такие стимулирующие меры, как возможность получать инвестиционные налоговые кредиты, например.
- ...Что я хочу? Хочу, чтобы наша металлургическая компания входила бы в первую мировую пятерку. Хочу сделать уазик народным автомобилем. Хочу развить производство дизелей. Ну что еще? Чтобы все, кто с нами работает, были счастливы, чтобы никто от нас не уходил обиженным. Планов громадье. Человеческой жизни может не хватить на их осуществление. (Из интервью 2001 г.)
Пожалуй, развитие рынка административными мерами вряд ли можно назвать конкурентной борьбой. И в первую очередь эти меры могут отозваться увеличением не объемов продаж отечественных автомобилей, а расходов потребителя. Ведь импортные автомобили объективно лучше, вы же не станете этого отрицать? Так что давайте посмотрим на проблему взглядом потребителя...
Разумеется, потребитель должен рассчитывать на качественные и недорогие машины. И как раз эту задачу можно решить через привлечение иностранных автогигантов к локализации производства у нас в стране. В таком случае российский потребитель получит произведенные в России модели, соответствующие мировым стандартам качества, но находящиеся в доступной для него ценовой нише. Надо признать, что для самостоятельного развития российскому автопрому не хватает прежде всего современных технологий, знаний и опыта. И мы можем получить их только с приходом иностранных инвесторов. Наш плюс в том, что у нас есть интересующий иностранцев растущий рынок. Но необходимо создать условия для того, чтобы этот рынок был освоен не за счет возрастающего импорта, а за счет развития внутреннего производства. Если необходимые меры будут приняты сегодня, года через три потребитель получит новые качественные продукты, а через пять лет ситуация в отрасли в целом заметно изменится.
- В общем, пока отдача от пошлин не отразится на состоянии рынка, так и будете в убыток "Северстали" российский автопром тянуть?
- Ничего подобного. Первоначальные инвестиции, конечно, были влиты из материнской компании, из "Северстали". Но уже по итогам прошлого года можно говорить о весьма существенной прибыли на УАЗе и ЗМЗ - примерно по десять миллионов долларов.
Грядет кризис перепроизводства
- Какова ваша оценка состояния рынка черных металлов и соответственно положения отечественных производителей в 2002 году, а также прогнозы на 2003 год?
- Прошлый год не был простым уже потому, что был очень переменчивым. Мы все помним начало года, когда ситуация на рынках стали была очень напряженной. Цены как на внутреннем, так и на внешнем рынке были очень низкими, у нас были проблемы с загрузкой производства. Ситуация изменилась начиная с мая: цены подросли, и мы стали наращивать объемы производства. На внешних рынках цены росли несколько быстрее, мы увеличили объем экспорта. Если в начале прошлого года соотношение поставок было: 48% - внешний рынок, 52% - внутренний рынок, то 2002 год мы завершили зеркально противоположно: 52% - внешний рынок, 48% - внутренний рынок. Однако, по всем прогнозам, взлет на рынке, повышение спроса и цены на нашу продукцию не будут длиться долго. Уже сегодня наметилась тенденция к снижению цен, которая усугубится в традиционный период зимнего спада.
По нашим оценкам, продолжится рост мирового ВВП, поэтому можно говорить и о росте мировой экономики в целом. Наибольший рост демонстрируют Китай, США, страны ЕС и Япония. Несмотря на то, что в 2002 году достигнут максимальный объем производства металлопроката за последние 10 лет (цифра составит порядка 800 млн. тонн - увеличение на 4,290- в 2003 году рост продолжится примерно на такой же процент (4,9%). Этот рост во многом объясняется вводом новых мощностей в Китае и расконсервацией уже имеющихся в США. Все это закономерно ведет к перепроизводству в 2003 году, которое ощущается уже сейчас. Превышение объемов производства над потреблением составляет порядка 9 млн. тонн.
- Я провинциал. Во многих смыслах этого слова. Я родился и вырос в Череповце. А сейчас провожу в Череповце от силы два дня в неделю, в Москве, к сожалению, нахожусь гораздо больше времени. Почему к сожалению? Мне не нравится этот город... Кипучий, бессмысленный. Город, где много потребляют и мало производят. Много жадных и непорядочных людей. И вообще я тут, наверное, многого не понимаю. (Из интервью 2001 г.)
- Перепроизводство может стать одной из причин ухудшения мировой конъюнктуры рынка металлопроката в 2003 году?
- Наиболее вероятный вариант развития событий следующий: относительно высокие цены в I и II кварталах 2003 года и затем их падение.
Что касается российского рынка черных металлов, то, по нашим оценкам, в России в 2003 году также будет продолжаться рост ВВП, который составит примерно 3,3%. По прогнозам МЭРТ, в 2003 году ожидается рост объемов как производства, так и потребления. Но прогнозируется и значительный рост импорта из стран ближнего зарубежья (Украина, Казахстан, Молдавия), поскольку существующие торговые ограничения не защищают внутренний рынок России от их продукции. К тому же будут отменены и квоты на трубы, что скажется на потребности в металлопрокате для ТЭК. Кроме того, активный импорт арматуры и катанки, в том числе из Республики Беларусь, ведет к снижению цен на сортовой прокат.
Полмиллиарда на социалку
- Сколько денег ваша компания тратит на социальную сферу?
- Если говорить о металлургическом комбинате, то расходы ОАО "Северсталь" в 2002 году на социальную сферу составили свыше 500 миллионов рублей.
У нас достаточно четко сформировался подход к социальной сфере. Мы развиваем четыре социальных направления. Во-первых, образование. Все, что касается обучения и развития персонала, напрямую связано с успехом бизнеса. Во-вторых, здравоохранение, спорт и все, что имеет отношение к здоровому образу жизни, а это тоже, как вы понимаете, приносит косвенную отдачу производству. Третье направление - культура и искусство. На базе нашего Дворца культуры металлургов выросли многие художественные коллективы, известные далеко за пределами Череповца. В обшей сложности во дворце занимаются более 100 коллективов. У нас есть свои оркестр, театр моды и даже цирковой коллектив. Кроме этого, мы оказываем финансовую поддержку Большому и Мариннскому театрам. Третьяковской галерее. Мы одни из тех, кто помогает нашей культуре выжить в этих непростых условиях. Наконец, четвертое направление - это экология. Тяжелая индустрия - традиционно "грязное" производство для окружающей среды, особенно черная металлургия. В 2002 году расходы на экологию составили, по предварительным данным, 160 миллионов рублей, что подтверждает тенденцию на постоянно увеличивающееся внимание компании к этому важному направлению. Во многом нас подталкивает к этому налоговая система. Между прочим, "Северсталь" - единственное металлургическое предприятие в России, имеющее систему управления окружающей средой, которое получило международный экологический сертификат ИСО 14001.
Конечно, на разных предприятиях холдинга содержание социальной сферы разное, в зависимости от прибыльности. Не хочу сказать, что на "Северстали" только и делают, что осыпают всех работников социальными благами. Естественно, нет. То, что мы сейчас имеем, это вполне разумный уровень, хотя для предприятия достаточно высокий и дорогостоящий. В автопроме ситуация, конечно, похуже, чём в металлургии. Наши предприятия только выходят на безубыточность, и на содержание социальной сферы мы не можем тратить так много денег. Но в целом мы будем стараться выравнивать уровень социальной защищенности на всех предприятиях группы.
- В результате вы теперь собственник завода.
- Собственник? У меня совершенно нет ощущения, что вот это мое. Поймите, я же постепенно рос. Сначала работал экономистом в цехе, потом начальником первого цеха, замначальника планового отдела, финансовым директором и только лотом уже стал генеральным директором. Я никуда не уходил, резко в жизни ничего не менял, я все время работал на заводе. Я говорю: "Это мой завод". Но ведь и рабочие наши часто говорят: "Это мой завод". Не потому, что он собственный, а потому, что есть чувство сопричастности. И мой завод растет, покупает другие заводы, растет дело. Есть и еще один очень важный момент, который в нашей стране всегда обходят вниманием: завод - не частное предприятие, это акционерное общество, в котором мне не принадлежат 100% акций. Я просто один из собственников завода. Каждая акция имеет свою ценность, каждый акционер имеет свои права, и поэтому этот завод не моя собственность, моя собственность - только акции. Я не ощущаю себя, как будто вот я владелец заводов, газет, пароходов. (Из интервью 2001 г.)
- Тяготит ли вас присутствие охраны?
- Я уже привык, не первый год живу с охраной. А в общем, да, тяготит. В Москве я стал пользоваться охраной в сентябре прошлого года. Не то чтобы меня стали узнавать в лицо, просто те, кому не надо, начали интересоваться моей персоной на фоне всех этих бизнес-конфликтов. Решил завести себе охрану, стал ездить на бронированном -мерседесе". К сожалению, слишком много криминальных приемов у российской бизнес-элиты. (Из интервью 2001 г.)
- Вообще говоря, бремя социальной ответственности, по сути, двойное налогообложение предприятия. Вы так не считаете?
- В известной степени вы правы, хотя я бы сформулировал это по-другому. Социальная сфера является дополнительной финансовой Нагрузкой на бизнес.
- Зачем вам все это нужно? Клубы, хоккейные команды, дворцы культуры? Все-таки цель предприятия - зарабатывать прибыль...
- Когда предприятие думает о долгосрочной стратегии, когда оно хочет жить долго и работать эффективно, оно вынуждено уделять внимание структуре социальной среды для своих работников. Прежде всего по причинам прагматического характера. Мы же себе задел на будущее создаем. И решением экологических проблем, и спортом, и медициной, и образованием. Результаты, которые должны быть достигнуты предприятием через 20 - 30 лет, закладываются уже сегодня. Они будут заложены людьми, которые сейчас работают на "Северстали". Да что там тридцать лет! Мы уже в ближайшее время должны выйти на передовые позиции эффективности в мировом масштабе, в металлургии в частности. При этом мое глубокое убеждение состоит в том, что главное богатство нашей компании - это люди. Результат будет достигнут людьми, а люди требуют социальных гарантий. И мы должны их обеспечить.
Кстати, в краткосрочной перспективе для производства тоже есть немалый эффект от социальных программ. Вот, например, за прошлый год мы снизили заболеваемость рабочих от гриппа более чем на 10% за счет профилактики и вакцинаций. Между прочим, это уже весьма конкретных 11 миллионов рублей экономии для предприятия.
Долгосрочный эффект от всех наших социальных расходов на "Северстали" - это новая социальная среда в Череповце. Да хотя бы оцените, как за последние два года город изменился. А это значит, что "Северсталь" становится весьма привлекательным местом работы. В свою очередь, сей факт означает, что мы можем рассчитывать на приток хороших кадров на производство. Разве мало?
Да и вообще, мы же все работаем для того, чтобы жить, а не живем для того, чтобы работать, правильно? Работа - это то место, где люди проводят большую часть своей жизни. Я вообще являюсь большим поклонником теории стейк-холдеров. Она говорит о том, что в бизнесе, как и в любом другом процессе, существуют несколько групп заинтересованных лиц. Для предприятия это собственники, менеджеры, работники, поставщики, потребители, а также государство, иногда население целых городов или регионов. И предприятие существует для того, чтобы соблюдать интересы этих групп. Только тогда, когда интересы всех этих групп находятся в определенном балансе, предприятие выполняет свое предназначение.
- Ну, вы еще скажите про формирование корпоративного духа...
- А почему вы иронизируете? Я искренне полагаю, что социальная сфера в целом служит формированию корпоративного духа. Предприятие, создавая благоприятную среду жизни для своих работников, вправе рассчитывать, что они будут дружелюбнее к нему относиться.
- Да, конечно. Особенно, когда речь идет о такой роскошной профессиональной хоккейной команде, как "Северсталь". Это тоже, так сказать, "социальный минимум" для формирования корпоративного духа?
- Хоккейная команда тоже формирует корпоративный дух. Люди интересуются ее успехами. Хотя, в определенной степени, конечно, наша хоккейная команда стала для нас почти предметом роскоши. Просто так исторически сложилось, что хоккейная команда возникла на нашем металлургическом комбинате очень давно. После приватизации мы продолжили ее поддерживать, и команда, надо отдать ей должное, начала играть еще лучше. Однако со временем расходы на ее содержание выросли многократно. Что поделаешь, если в российском спорте установились новые правила - игроки теперь продаются, покупаются, переходят из одной команды в другую. С этой точки зрения патриотическая составляющая в хоккее, в том числе и национальном, вообще стала меньшей. Но все равно "Северсталь" - это наша команда, она начиналась с заводской, региональной, потом превратилась в профессиональную. К слову сказать, сам я совсем не фанат хоккея. Но вот не так давно мы провели опрос среди работников предприятия: нужна ли "Северстали" хоккейная команда? Больше 85% опрошенных ответили: нужна.
Момент отказа
- Но все-таки давайте признаем, что тащить социалку - вынужденный груз предприятия...
- Да, это расходы, и довольно большие. Но значительную часть социальной сферы в Череповце мы все-таки передали на баланс города. То, что я перечислил - образование, спорт, медицина, культура, экология, - это мы будем держать. Но все жилье и детские сады мы передали городу. Мы считаем, что это не так тесно связано с формированием социальной среды на предприятии.
- Диверсификация, и прежде всего диверсификация. Сталь в мире не делает больших денег. Да, в ближайшие 20 - 30 лет сталь будет хорошим доходным продуктом в России. Потому что, как я надеюсь, будет расти валовой национальный продукт на душу населения. Сейчас у нас потребление меньше 100 кг стали на душу населения в год. В Японии, Германии. США - от 400 до 600 кг. Пока сталь, так сказать, в дефиците, наверное, можно рассчитывать на рост потребления стали. Но надо думать о завтрашнем дне. (Из интервью 2001 г.)
- Как любое градообразующее предприятие в России после всех приватизационных процессов, наверняка и ваше пыталось избавиться от непрофильных активов. Каковы успехи?
- Мы провели и на сегодняшний день закончили реструктуризацию активов на уровне как предприятия, так и группы наших компаний. Что касается металлургического комбината "Северсталь", то за последние несколько лет очень многие активы мы выделили в самостоятельные дочерние структуры. Мы полностью отделили такие непрофильные активы, как мебельное производство, производство эмалированной посуды, сельскохозяйственные предприятия. К таким же примерам относится и "Северстальмаш", созданный на базе ремонтного комплекса "Северстали". Сейчас это все самостоятельные, рентабельные и подчас весьма прибыльные предприятия.
В начале 2002 года мы начали реструктуризацию всего бизнеса. Осенью этот сложный процесс завершился, и сегодня мы имеем очень четкую и прозрачную структуру промышленной группы "Северсталь". Она состоит из трех дивизионов: металлургического, автомобильного и сырьевого. В металлургический блок входит сама "Северсталь", все выделенные из нее активы, о которых я только что говорил, Череповецкий сталепрокатный завод и совместное предприятие по выпуску оцинкованной стали "Севергал". В "Северсталь-авто" входят заводы УАЗ и ЗМЗ, в "Северсталь-ресурс" - наши горнодобывающие предприятия Оленегорский ГОК, "Карельский окатыш", "Кузбассуголь". Все три дивизиона финансово независимы, что позволяет каждому из них концентрироваться на своем отраслевом сегменте.
- Хорошо, допустим, вы - такие "добрые дяди с маковыми плюшками" - решили все-таки тащить советское наследие - социалку. Но в принципе могли бы решить и по-другому? И что тогда? Кто всем этим заведомо расходным направлением мог бы заниматься?
- Выхода нет: расходы могут брать на себя либо предприятия, либо государство. Коммерциализация этих сфер пока невозможна: понятно, что сегодня доходы населения таковы, что добиться содержания инфраструктуры социального профиля за счет потребителей не удастся. Государство, как я говорил, тоже пока не может обеспечить ничего, кроме прожиточного минимума среднестатистическому гражданину. Но ведь сейчас и в более развитых обществах, насколько я понимаю, здравоохранение например, базируется на системе страхования, финансовой поддержки и компенсаций. Но мы рассчитываем прежде всего, что будет расти эффективность предприятия, значит, будут расти зарплаты и налоги в бюджеты всех уровней. Соответственно, совокупность характеристик создаст платежеспособный спрос на услуги, обеспечит развитие инфраструктуры, люди за деньги станут потреблять этот набор социальных благ, которые мы сегодня вынуждены давать им бесплатно.
Бизнесмен ведь тоже понятие растяжимое. Сейчас мы видим на примере многих крупных российских компаний, что их владельцы хотят не только прагматического и политического прикрытия, как склонны считать многие. Большинство предпринимателей действительно хотят помочь миру.
- Я не то чтобы богатый - это не богатство. Я никогда не был бизнесменом в чистом виде, это серьезный момент, важная, многое определяющая вещь. Я никогда не уходил в бизнес. Для этого необходимо иметь определенные внутренние свойства. Как американцы: человек не нашел свое место в Европе, поехал в Америку 200 лет назад. Так и в бизнесе: есть люди, которые порвали с прошлым. Они были учеными, младшими научными сотрудниками, программистами, кандидатами, врачами, учителями, военными, математиками, инженерами. А потом сказали -все- - и пошли в бизнес. Я никогда так не делал. Я спокойно окончил институт с красным дипломом, пошел на завод экономистом в цех. (Из интервью 2001 г.)
Жареные факты
- Наши аналитики для этого номера журнала выдали следующую информацию (между прочим, компилированную по открытым источникам): передача Меткомбанка Промстройбанку Владимира Когана, о которой вы говорили, как об освобождении предприятия от непрофильных активов, на деле означает плату за политическую поддержку, использование административного ресурса. Грубо говоря, активами банка вы расплатились за возможность войти в состав "питерской" команды политиков. Прокомментируйте это, пожалуйста.
- Крупному предприятию в нашей стране, как показывает практика, просто необходима политическая поддержка. Но весь вопрос в том, что понимать под политической поддержкой, с какой целью делается попытка получить эту поддержку? Все имущество мы всегда приобретали на рыночных принципах, а не на принципах использования административных директив. Не стоит отрицать, что важно иметь ресурс, позволяющий тебе защитить свои интересы. Но только в том случае, если кто-то пытается использовать именно административный ресурс с целью оказания давления на тебя.
Что касается вашего вопроса о главе Промстройбанка Владимире Когане, я могу назвать его своим хорошим партнером по бизнесу. Мы с большой симпатией, как я надеюсь, относимся друг к другу. Нам принадлежит 10% ПСБ. Мы благодарны банку за ту поддержку, которую он нам оказывает. Но сказать, что мы отдали банк за какой-то ресурс, было бы неправильно. В значительной степени наши достаточно теплые отношения являются деловыми и строятся по принципу банк - клиент. Банковский бизнес изначально был для нас не очень интересен. Конечно, наш Меткомбанк - достаточно крупный по российским меркам банк, но в то же время он слишком маленький, чтобы иметь серьезный вес на финансовом рынке. В прежнем виде его нельзя было развить во что-то серьезное. Гораздо более эффективным оказался способ просто отдать его под какую-то банковскую группу, выстроив отношения банк - клиент.
- Из тех же источников: тезис о том, что вы вкладывались в медийный бизнес, затратив на приобретение СМИ десятки миллионов долларов, верен?
- Абсолютно не верен. У нас есть очень локальные проекты: некоторые средства массовой информации исключительно местного значения. Кого-то мы поддержали на первом этапе, потом время от времени немного инвестировали в технические средства. Мы не ставим себе задачи позиционироваться на медиарынке, не покупаем всероссийских изданий. Наш меднабизнес совсем небольшой, при этом практически все средства массовой информации самоокупаемы. Как везде, у них есть поступления от рекламы. Возможно, и не такие большие средства, но вполне достаточные для окупаемости предприятий. В Череповце довольно высокая покупательная способность населения, средняя зарплата превышает 9 тысяч рублей. На 320 тысяч жителей города, а это 90 тысяч семей, приходится больше 70 тысяч машин. Рынок рекламы в Череповце растет быстрыми темпами. Для нас же инвестиции в СМИ - это возможность адресовать сообщения аудитории, связанной с комбинатом.
- А вот если честно: вас работники с извечными просьбами "социального" характера не раздражают?
- Откровенно? Бывает, иногда возмущаюсь завышенным требованиям сотрудников по поводу социальных благ. Но в целом... Мне не все равно, как наши работники лечат зубы, куда отправляют на отдых детей. Я считаю, что эти вопросы не менее важны, чем производственные проблемы. Дело в том, что в России в чистом виде капитализма не будет, наверное, еще очень долго. Да, мы быстро воспринимаем новое, от технологий до законов бизнеса, да, единое информационное пространство делает нас еще более восприимчивыми, все быстрее Россия начинает походить на развитые страны. Но сегодня в российском капитализме, на мой взгляд, больше социальной ответственности, чем во многих развитых странах Запада.
- Я очень несвободный, очень загруженный множеством проблем человек. Многолетнее директорство наложило свой отпечаток. В моем городе меня на улице узнают - еще бы. директор завода, известная персона. А с выпускниками школы мы стали встречаться каждый год в феврале. Правда, в минувшем году я не смог приехать, а так до этого встречались каждый год. Я не очень люблю, когда толпа народа вокруг меня смотрит и ждет, что я скажу. (Из интервью 2001 г.) |
