(4. 05. 1887, Санкт-Петербург - 20. 12. 1941, Таллинн) Поэт, переводчик, мемуарист.
Отцом Игоря-Северянина (Игоря Васильевича Лотарева) был отставной штабс-капитан железнодорожного батальона Василий Петрович Лотарев, а матерью — Наталия Степановна, урождённая Шеншина, дальняя родственница прославленного классика русской поэзии А. А. Фета. Когда брак распался, мальчик остался с отцом в г. Череповце, в ту пору относившемся к Новгородской губернии. Образование будущий поэт получил в Череповецком реальном училище, а в окрестностях этого города (теперь это — Вологодчина), в северных лесах и на берегах северных рек впервые явилась ему его Муза («Лесофея»), отсюда и псевдоним поэта — «Северянин». Много лет спустя, уже в эмиграции, он воскрешал в стихах места своего детства и всегда при этом звучала в них ностальгическая нота:

«О Суда!
Голубая Суда!
Ты внучка Волги!
Дочь Шексны!
Как я хочу тебя отсюда!»
(«Роса оранжевого часа»).

Писать стихи Игорь начал рано, сам определил начало своего творческого пути 1905-м годом, а в ранней и краткой автобиографии назвал цифру 35, обозначившую количество выпущенных им в свет самостоятельно поэтических брошюр. Широкую, хоть и с привкусом скандала («двусмысленную»), славу поэт получил в начале 1910-х гг., провозгласив новую поэтическую школу «эгофутуризма». Школа уже через год, обнаружив свою химерическую сущность, распалась, а Северянин подтвердил свою популярность (свой «недвусмысленный талант») выходом в свет первой полновесной книги стихов «Громокипящий кубок» (1913), доброжелательно отмеченный лучшими поэтами Серебряного века: Ф. К. Сологубом, Н. С. Гумилевым, А. А. Блоком. Впоследствии — и в России, и в эмиграции — Северянин составит и выпустит ещё около двадцати поэтических книг, но «Громокипящий кубок» так и остался жемчужиной его поэтического наследия. Здесь произошло то слияние двух стихий, которые создали его неповторимый стиль, самим поэтом определённый формулой — «иронизирующее дитя» («Медальоны», 1934). Его лирический герой живет в двух ипостасях: дерзкий ироник, то ли стилизующий, то ли пародирующий салонную поэзию, и бесхитростный лирик («как день весны»), чья душа безудержно «влечется в примитив». В последующие годы до ухода в эмиграцию он выпустил ещё пять книг, много разъезжал по стране с «поэзоконцертами». Слава его росла, а 27 февраля 1918 г. в Москве в Политехническом музее упрочилась тем, что он выиграл конкурс на титул «короля русских поэтов».
В том же году поэт оказался в эмиграции, отрезанный от Родины новой государственной границей Эстонии, где они с матерью давно и регулярно снимали дачу в небольшом рыбацком посёлке Тойла. Здесь, женившись на эстонской поэтессе Фелиссе Круут, он прожил более пятнадцати лет.
За границей Северянин продолжал активную творческую деятельность: выпустил несколько поэтических книг, лучшими из которых и последними стали собранные в тридцатых годах «Медальоны» и «Классические розы». Не прекращал концертной деятельности, разъезжая вместе с супругой-поэтессой по Европе. Переводил эстонских поэтов. Освоил крупные жанры — лирической поэмы и «романа в строфах». В 1922—1923 гг. одна за другой, создав цельность трилогии, явились в свет три автобиографические («безвыкрутасные») поэмы: «Падучая стремнина», «Колокола собора чувств», «Роса оранжевого часа», где с новой силой поэт образно воплотил любовь к стране детства — новгородскому (вологодскому) Северу, чьи «одебренные сны» так и остались главным содержанием его задушевной лирики.
Если его спрашивали, полагает ли он себя эмигрантом или беженцем, он неизменно сердился: «...я не эмигрант. И не беженец. Я просто дачник. С 1918 года». В стихотворении «Наболевшее» уточнил:

Нет, я не беженец и я не эмигрант,
— Тебе, родительница, русский мой талант...

Сегодняшним наследникам богатств Серебряного века русской поэзии открывается без искажений «простая, как день весны» душа поэта — истинного северянина. В любви к природе Русского Севера душа эта раскрывается наиболее последовательно. Ещё в 1906 г, напечатал он очерк в стихах «В северном лесу», где с сыновним чувством воспеты милые сердцу лесные края вокруг Череповца. Вслед за любимым поэтом А. К. Толстым в величавом образе сурового края юный поэт обобщил, символизировал формирующееся в нём понимание русского духа, славянской души:

Мне нравится унылая природа
Мне дорогого Севера с красой
Свободного славянского народа
С великою и с гордою душой...»

В природе он более всего любил лес и воду, особенно воду. Реки, ручьи, фиорды, озёра, моря всегда возбуждали его поэтическое воображение. «На реке форелевой», «Поэза северного озера», «Вода примиряющая», «Стихи о реках», «Норвежские фиорды», «Я к морю сбегаю» — десятки стихов Северянина варьируют тему «примиряющей воды». В последние трудные годы изгнания особенно настойчиво повторяет он образ северной реки — «форелевой», «играющей». Вечно бегущая вдаль синяя лента стала в его образном мире нитью, связывающей его со страной детства. Слияние рек, бегущих по разным странам и не признающих государственных границ, стало залогом, обещанием воссоединения с милой и утраченной землей:

Я снова вижу реки русские
— Нелазу, Суду и Шексну...
И брови хмурые, суровые
Вдруг проясняются, когда
Поймешь:
Россонь слита с Наровою,
И всюду — русская вода!

В стихотворении «Таймень» эта тема слияния и единения выражена особенно сильно.
Весной 1935 г. Игорь-Северянин, расставшись с Фелиссой Круут-Лотаревой, уехал из Тойлы в Таллин, где учился их сын Вакх Лотарёв. Спутницей его жизни в последние годы стала В. Б. Коренди, не оставившая следа в его позднем творчестве. Материальные затруднения не позволили новой семье жить в столице, и она кочевала по эстонским городам и посёлкам: Нарва, Венскюла, Усть-Нарва, где застало их установление советской власти в Эстонии и начало Великой Отечественной войны. Попытки эвакуироваться в глубь страны успехом не увенчались и, перевезённый в Таллин, русский поэт скончался там 20 декабря 1941 г. На его могильном камне высечены слова из позднего стихотворения:

Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб
(«Классические розы»).

Творческий путь Игоря-Северянина, как и его жизненная дорога, не был гладок. Стиль его не был ровен. Муза металась между текучей модой и стремлением к вечной гармонии. И всякий раз, когда последняя одерживала победу, когда рождалось произведение, написанное по законам красоты и правды, душа его ликовала, а поэт переживал праздник возрождения. Одно из своих произведений он так и назвал — «Возрождение»

Величье мира — в самом малом.
Величье песни — в простоте.
Душа того не понимала,
Нераспятая на кресте.
Теперь же, после муки крестной,
Очищенная, возродясь,
Она с мелодией небесной
Вдруг обрела живую связь».

«Ручейковая» и ласковая лирика Северянина, посвящённая родной земле, с которой он был долго и горестно разлучен, ныне возрождается, отличаясь и от ироничных «поэз» юности, и от саморекламных футуристических стихов. У неё иное лицо и иная задача. Пусть поэт в своей новой посмертной жизни на Родине не столько «эпатирует» презренного и бескрылого обывателя, как во времена юности, сколько напоминает людям о самом дорогом чуде — родной земле, разрыв с которой приносит душевную муку:

О России петь — что весну встречать,
Что невесту ждать, что утешить мать...
О России петь — что тоску забыть,
Что любовь любить, что бессмертным быть!».

Он пел о России. И тем заслужил свое бессмертие. Наш земляк — северянин, «поэт с открытой душой», как назвал его ещё в десятых годах XX столетия А. А. Блок.

Издания произведений:
Сочинения: В 5-ти т. / Под ред. В. Кошелева и В. Сапогова. — СПб., 1995—1997;
Стихотворения. Поэмы / Вступ. ст. В. Кошелева и В. Сапогова. — Архангельск, 1988;
Классические розы. Медальоны / Вступ. ст. Ю. Бабичевой. - М., 1991.
Литература о писателе:
Критика о творчестве Игоря Северянина. — М., 1916;
Игорю Северянину 100: Каталог книжной выставки. — Таллин, 1988;
О Игоре Северянине. — Череповец, 1987;
Шаповалов М. А. Король поэтов: Путь Игоря Северянина // Литература в школе. — 1992. — № 5—6.

Ю.В.Бабичева. Выдающиеся вологжане: Биографические очерки / Ред. совет «Вологодская энциклопедия». — Вологда: ВГПУ, издательство «Русь», 2005. - С.400-403